Мисс БЛУМИ и мисс циркуль

Резкий стук каблуков Мисс БЛУМИ эхом разнесся по стерильно чистому коридору, нарушая привычную тишину кабинета Мисс ЦИРКУЛЬ. БЛУМИ, с ее дерзкой короткой стрижкой, что непослушными прядями обрамляла озорное лицо, и в юбке, едва прикрывающей стройные ноги, всегда была воплощением хаоса в мире строгой геометрии. Сегодня она была особенно непослушна.

Дверь кабинета ЦИРКУЛЬ, всегда приоткрытая ровно на двадцать градусов, распахнулась настежь от легкого толчка. ЦИРКУЛЬ, как всегда, сидела за своим массивным дубовым столом, погруженная в чертежи. Ее длинные, до пола, черные волосы, заплетенные в тугую косу, лежали на спине, как темная река. Строгие брюки и белая рубашка подчеркивали ее безупречную осанку. Она была воплощением порядка, аккуратности и незыблемых правил. И БЛУМИ была ее личным нарушителем.

— О, ЦИРКУЛЬ, ты снова корпишь над этими скучными линиями? — произнесла БЛУМИ, ее голос был как звонкий колокольчик, пронзающий тишину. Она не ждала ответа. Прыгнув на стол, она раскинулась на нем, словно кошка на солнышке, совершенно не обращая внимания на разлетевшиеся в разные стороны чертежи и аккуратно сложенные бумаги.

ЦИРКУЛЬ медленно подняла голову. Ее взгляд, обычно холодный и отстраненный, сейчас горел нескрываемым раздражением. Она медленно опустила карандаш, положив его точно параллельно краю стола.

— БЛУМИ, — ее голос был низким, почти рычащим, — ты опять это делаешь. Ты снова нарушаешь порядок.

БЛУМИ лишь усмехнулась. Ее зеленые глаза, полные озорства, встретились с темно-карими, почти черными глазами ЦИРКУЛЬ.

— Ну, скучно же, ЦИРКУЛЬ. Все эти твои прямые линии, идеальные углы… Я пришла внести немного кривизны в твою жизнь.

ЦИРКУЛЬ встала. Ее движения были точными и выверенными, как всегда. Она обошла стол, приближаясь к лежащей на нем БЛУМИ. Стул, который она отодвинула, не издал ни единого скрипа. В воздухе повисло напряжение, густое, как предгрозовое облако.

— Ты знаешь правила, БЛУМИ, — проговорила ЦИРКУЛЬ, ее голос звучал угрожающе спокойно. — И ты знаешь, что происходит, когда ты их нарушаешь.

БЛУМИ, почувствовав приближение опасности, лишь сильнее изогнулась, выгибая спину. Ее взгляд стал еще более провокационным.

— О, я знаю, ЦИРКУЛЬ. Я очень хорошо знаю. И, кажется, мне это нравится.

Эта фраза стала последней каплей. Ладонь ЦИРКУЛЬ резко опустилась на бедро БЛУМИ, оставляя на бледной коже ярко-красный след. Звук был хлестким, эхом разнесся по кабинету. БЛУМИ вздрогнула, но не издала ни звука. Ее глаза лишь расширились, а в глубине их зажегся огонек.

— Еще одно слово, БЛУМИ, — прошипела ЦИРКУЛЬ, ее лицо было непроницаемым. — И ты пожалеешь.

БЛУМИ тяжело дышала, но сохраняла молчание. Она знала, что ЦИРКУЛЬ не шутит. Она знала, что ее строгая коллега способна на многое, когда ее терпение иссякает. И она, черт возьми, обожала это.

ЦИРКУЛЬ склонилась над ней, ее длинные волосы скользнули по лицу БЛУМИ, словно шелковая завеса. Запах чернил и бумаги смешался с тонким ароматом ЦИРКУЛЬ, ее собственным, неповторимым запахом, который всегда сводил БЛУМИ с ума.

— Ты всегда была такой, — произнесла ЦИРКУЛЬ, ее голос стал тише, почти интимным, — такой непослушной, такой вызывающей. Ты всегда пыталась вывести меня из равновесия.

Ее пальцы, длинные и тонкие, скользнули по руке БЛУМИ, затем по ее бедру, медленно поднимаясь вверх. БЛУМИ затаила дыхание. Ее тело начало реагировать, несмотря на приказ разума оставаться спокойной.

— Ты думаешь, что ты можешь контролировать меня, БЛУМИ? — прошептала ЦИРКУЛЬ, ее пальцы остановились у края юбки. — Ты думаешь, что ты можешь диктовать мне свои правила?

БЛУМИ лишь покачала головой. Слова застряли у нее в горле. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу, как ее сердце начинает биться быстрее.

— Нет, ЦИРКУЛЬ, — выдохнула она, — я просто хочу…

— Ты просто хочешь, чтобы я тебя наказала, не так ли? — перебила ЦИРКУЛЬ, ее голос был полон опасной нежности. — Ты хочешь, чтобы я показала тебе, кто здесь главный.

Ее пальцы скользнули под юбку, касаясь нежной кожи внутренней стороны бедра. БЛУМИ вздрогнула, но по-прежнему не издала ни звука. Ее глаза были прикованы к глазам ЦИРКУЛЬ, в которых плясало пламя.

— Ты думаешь, что ты сильная, БЛУМИ, — прошептала ЦИРКУЛЬ, ее пальцы двигались медленно, но уверенно, — ты думаешь, что ты можешь противостоять мне. Но ты ошибаешься.

Ее пальцы достигли цели, осторожно касаясь чувствительной плоти. БЛУМИ напряглась. Она чувствовала, как ее тело отзывается на каждое прикосновение ЦИРКУЛЬ. Она боролась с собой, пытаясь сохранить контроль, пытаясь не выдать себя.

ЦИРКУЛЬ наклонилась еще ближе, ее дыхание опалило ухо БЛУМИ.

— Ты моя, БЛУМИ, — прошептала она. — Ты всегда была моей. И ты будешь делать то, что я тебе скажу.

Ее пальцы начали двигаться быстрее, более настойчиво. БЛУМИ стиснула зубы, пытаясь подавить стон, который рвался из ее груди. Она не могла стонать без приказа. Это было одно из правил ЦИРКУЛЬ, одно из тех, что БЛУМИ нарушала чаще всего, но сейчас она была полна решимости выдержать.

ЦИРКУЛЬ наблюдала за ней, ее глаза горели. Она видела борьбу в глазах БЛУМИ, видела, как она пытается сдержаться. И это лишь подстегивало ее.

— Не стони, БЛУМИ, — прошептала ЦИРКУЛЬ. — Не дай мне повода.

Ее пальцы двигались все быстрее, все глубже. БЛУМИ чувствовала, как ее тело наливается жаром, как ее мышцы напрягаются. Она была на грани. Она чувствовала, как приближается оргазм, как он нарастает, грозя взорваться.

— Нет… — выдохнула БЛУМИ, ее голос был хриплым, едва слышным.

Но было уже поздно. На последнем доведении, когда волна удовольствия накрыла ее с головой, БЛУМИ сорвалась. Громкий, протяжный стон вырвался из ее груди, разрывая тишину кабинета. Ее тело выгнулось дугой, пальцы вцепились в рубашку ЦИРКУЛЬ.

ЦИРКУЛЬ резко отпрянула, ее лицо снова стало непроницаемым. В ее глазах читалось разочарование.

— Ты нарушила правило, БЛУМИ, — произнесла она, ее голос был холодным, как лед.

И снова ладонь ЦИРКУЛЬ опустилась на бедро БЛУМИ, на этот раз сильнее, чем в первый. Звук был еще более хлёстким, а боль пронзила БЛУМИ насквозь. Слезы навернулись на ее глаза, но она не позволила им упасть.

— Это за непослушание, — прошептала ЦИРКУЛЬ, ее глаза сверлили БЛУМИ. — И это за то, что ты не умеешь держать себя в руках.

БЛУМИ тяжело дышала, ее тело дрожало. Она чувствовала боль, но сквозь нее пробивалось жгучее желание. Она знала, что это еще не конец.

ЦИРКУЛЬ снова наклонилась, ее глаза были полны нечитаемого выражения.

— Теперь, — произнесла она, ее голос стал глубоким и чувственным, — теперь мы будем играть по моим правилам.

Ее пальцы снова скользнули под юбку БЛУМИ, но на этот раз они не были нежными. Они были властными, требовательными. БЛУМИ застонала, но на этот раз это был стон подчинения, стон желания.

ЦИРКУЛЬ улыбнулась, ее губы изогнулись в хищной усмешке.

— Вот так, БЛУМИ, — прошептала она. — Вот так ты мне нравишься. Подчиненная. Желающая. Моя.

Ее пальцы начали двигаться в новом ритме, более интенсивном, более глубоком. БЛУМИ закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Она чувствовала, как ЦИРКУЛЬ проникает в нее, как ее пальцы исследуют ее, доводя до безумия.

Она чувствовала, как ее тело изгибается под прикосновениями ЦИРКУЛЬ, как ее стоны становятся громче, как она теряет себя в этом водовороте страсти. Она была полностью во власти ЦИРКУЛЬ, и, к своему собственному удивлению, ей это нравилось.

ЦИРКУЛЬ смотрела на нее, ее глаза горели огнем. Она видела, как БЛУМИ извивается под ней, как ее тело дрожит от удовольствия. Она видела, как ее строгие правила превращаются в хаос, но это был контролируемый хаос, хаос, который она сама создала.

— Ты моя, БЛУМИ, — прошептала ЦИРКУЛЬ, ее голос был хриплым от желания. — Моя непослушная, дерзкая, но такая податливая.

Она продолжала двигаться, доводя БЛУМИ до нового оргазма, затем до еще одного. БЛУМИ стонала, кричала, ее голос срывался. Она была полностью во власти ЦИРКУЛЬ, полностью отдавшись ей.

Когда все закончилось, БЛУМИ лежала на столе, тяжело дыша, ее тело было мокрым от пота. ЦИРКУЛЬ стояла рядом, ее волосы были немного растрепаны, а на щеках играл румянец.

— Ну что, БЛУМИ, — произнесла ЦИРКУЛЬ, ее голос был все еще хриплым, но уже более спокойным. — Теперь ты поняла, кто здесь главный?

БЛУМИ лишь кивнула, ее глаза были закрыты. Она была слишком измотана, чтобы говорить.

ЦИРКУЛЬ наклонилась и поцеловала ее в лоб.

— Хорошая девочка, — прошептала она. — А теперь вставай. У нас еще много работы. И я не потерплю беспорядка в моем кабинете.

БЛУМИ усмехнулась. Даже после всего, что произошло, ЦИРКУЛЬ оставалась ЦИРКУЛЬ. Строгой, требовательной, но в то же время такой соблазнительной. И БЛУМИ знала, что она обязательно вернется, чтобы снова нарушить ее правила. Потому что это было то, что они делали. Они были непослушной музой и строгой геометрией, вечно сталкивающимися, вечно притягивающимися. И в этом был их собственный, особенный порядок.