КИТАЙ И РОССИЯ

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небосклон в багровые и золотые тона. Россия сидел на подоконнике своей комнаты, обхватив колени руками, и задумчиво смотрел на этот привычный, но каждый раз по-новому прекрасный вид. За окном шумел город, гудели машины, доносились обрывки разговоров, но для него этот шум был лишь фоном, не способным нарушить его внутреннюю тишину.

Он был таким всегда – немногословным, скрытным, предпочитающим наблюдать, а не участвовать в суете. С детства отец, могучий и строгий СССР, привил ему любовь к знаниям, к порядку, к самодисциплине. Часы, проведенные за книгами, отточили его ум, сделали его начитанным и эрудированным. Но вместе с этим, возможно, еще больше углубили его внутренний мир, сделав его менее доступным для окружающих. Его братья и сестра – Беларусь, Казахстан и Украина – были более открытыми, более эмоциональными. Они часто подтрунивали над его серьезностью, но всегда знали, что могут на него положиться.

Сегодняшний день был особенным. Не потому, что произошло что-то из ряда вон выходящее, а потому, что в его обычно размеренный внутренний мир ворвался образ, который теперь не давал ему покоя. Образ Китая.

Он встретил ее на одной из международных конференций, куда его отец, СССР, отправил его в качестве своего представителя. Обычно такие мероприятия вызывали у России лишь легкую скуку и желание поскорее вернуться к своим книгам и своим мыслям. Но в этот раз все было иначе.

Она сидела за столом напротив, одетая в традиционное, но при этом современное ципао, подчеркивающее ее изящную фигуру. Ее длинные, черные как смоль волосы были собраны в высокую прическу, открывая тонкую шею. Глаза – глубокие, миндалевидные, казалось, скрывали в себе древнюю мудрость и непостижимую тайну. Ее движения были грациозны, речь – плавна и мелодична, даже когда она говорила на английском, который, к удивлению России, она знала в совершенстве.

Он поймал себя на том, что большую часть времени, пока шли доклады и обсуждения, он наблюдал за ней. Отмечал, как она внимательно слушает, как иногда улыбается уголками губ, когда кто-то из делегатов отпускает шутку, как сосредоточенно делает пометки в своем блокноте. В ней было что-то, что притягивало его, что-то, что выбивалось из его привычной картины мира.

После окончания официальной части был небольшой фуршет. Россия, как всегда, держался в стороне, обмениваясь лишь парой дежурных фраз с теми, кто подходил к нему. Он уже собирался уходить, когда вдруг почувствовал легкое прикосновение к своему плечу.

– Извините, – прозвучал нежный голос, от которого у него по телу пробежали мурашки. – Вы, кажется, Россия, верно?

Он обернулся. Перед ним стояла она, Китай. Близко, так близко, что он мог почувствовать легкий аромат жасмина, который, казалось, исходил от нее.

– Да, это я, – ответил он, его голос, обычно низкий и ровный, показался ему самому каким-то непривычно хриплым.

– Я Китай, – представилась она, протягивая ему тонкую, изящную руку. – Приятно познакомиться. Ваш отец много о вас рассказывал.

Ее ладонь была прохладной и мягкой, и Россия, пожав ее, почувствовал странное тепло, разливающееся по его руке.

– Мне тоже приятно, – сказал он, стараясь выглядеть невозмутимым, но внутри все переворачивалось.

– Вы выглядите немного… задумчивым, – заметила она, и в ее глазах мелькнула искорка любопытства. – Конференция была утомительной?

Он чуть заметно улыбнулся.

– Возможно. Я не очень люблю такие мероприятия. Предпочитаю более спокойную обстановку.

– Я тоже, – согласилась она. – Но иногда это необходимо, не так ли? Узнавать новые вещи, обмениваться мнениями…

Они проговорили около получаса. Обсуждали доклады, политическую обстановку, даже литературу. Россия был поражен ее начитанностью и глубиной мысли. Она не была просто красивой оболочкой, она была личностью, и личностью очень интересной. Он впервые за долгое время почувствовал, что ему хочется говорить, хочется делиться своими мыслями, слушать ее.

Когда она сказала, что ей пора идти, Россия почувствовал укол разочарования.

– Надеюсь, мы еще встретимся, – сказал он, и эти слова вырвались у него спонтанно, без привычного обдумывания.

– Я тоже надеюсь, – ответила она, и ее улыбка была такой искренней, что заставила его сердце забиться быстрее. – До свидания, Россия.

Она ушла, оставив его стоять посреди зала, среди шума и разговоров, но при этом в полной тишине. С тех пор ее образ не выходил у него из головы. Он ловил себя на том, что постоянно думает о ней, вспоминает ее слова, ее улыбку, ее глаза. Это было новое, незнакомое ему чувство, и оно одновременно пугало и притягивало.

Россия вздохнул. Закат почти догорел, и над городом начали зажигаться первые огни. Он встал с подоконника и подошел к столу. На нем, среди книг и бумаг, лежал небольшой блокнот, который он взял с собой на конференцию. Открыв его, он увидел свои пометки, сделанные во время докладов, и рядом с ними – небольшой, небрежный набросок. Ее профиль.

Он сам не заметил, как нарисовал его. Просто рука сама потянулась к карандашу, когда он смотрел на нее. Теперь он рассматривал этот рисунок, и в его душе поднималось странное, щемящее чувство. Влюбленность. Это было оно. То самое чувство, о котором он читал в книгах, но никогда не испытывал сам.

Он почувствовал себя немного неловко, как мальчишка, который впервые влюбился. Его, строгого и серьезного Россию, вдруг охватила такая детская, наивная эмоция. Но он не мог ее игнорировать. Она была слишком сильна, слишком реальна.

В дверь постучали.

– Россия, ты там? – раздался голос Украины. – Мамка зовет ужинать!

– Иду! – ответил Россия, поспешно закрывая блокнот. Он не хотел, чтобы кто-то из его семьи увидел этот рисунок. Не сейчас. Это было слишком личное.

За ужином, как обычно, было шумно. Беларусь рассказывала о своих новых вышивках, Казахстан делился новостями из университета, Украина бурно обсуждала какой-то футбольный матч. СССР, сидя во главе стола, слушал их, иногда вставляя свои замечания, его взгляд был строгим, но в то же время полным любви.

Россия сидел молча, машинально ковыряя вилкой в тарелке. Его мысли витали где-то далеко, в туманных образах восточной красоты.

– Что с тобой, сынок? – спросил СССР, заметив его молчание. – Ты сегодня какой-то непривычно тихий.

– Все в порядке, отец, – ответил Россия, поднимая глаза. – Просто задумался.

– О чем? – поинтересовался Казахстан, подмигивая ему. – О ядерном синтезе или о причинах мирового кризиса?

Украина рассмеялась.

– Скорее всего, о том, как бы захватить мир, пока мы тут ужинаем!

Россия лишь слегка улыбнулся. Он привык к их подшучиваниям.

– Я думал о конференции, – сказал он. – Было интересно.

СССР кивнул.

– Я слышал, что ты хорошо себя проявил. Делегаты были впечатлены твоими знаниями.

– Спасибо, отец.

– Там была и Китай, верно? – спросил СССР. – Как она? Мы давно с ней не виделись.

При упоминании ее имени сердце России пропустило удар. Он почувствовал, как к его щекам приливает кровь.

– Да, была, – ответил он, стараясь говорить как можно более спокойно. – Она… очень умна. И очень красива.

Беларусь и Украина тут же переглянулись, а Казахстан издал понимающий смешок.

– Ого! – воскликнула Беларусь. – Наш Россия сделал комплимент! Это прямо сенсация!

– Неужели наш суровый брат, наконец-то, заметил, что на свете существуют не только книги? – поддразнила Украина.

Россия почувствовал, как его лицо горит.

– Прекратите! – сказал он, стараясь придать своему голосу строгий тон. – Я просто высказал свое мнение.

СССР внимательно посмотрел на сына, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на улыбку.

– Что ж, Китай действительно очень достойная девушка, – сказал он. – Ее страна – наш давний и верный союзник. У нее большое будущее.

Россия лишь кивнул. Он не знал, что ответить. Ему было неловко, но в то же время он чувствовал какое-то странное удовлетворение от того, что отец заговорил о ней.

После ужина он вернулся в свою комнату. Ночь уже полностью вступила в свои права, и за окном мерцали звезды. Россия снова подошел к окну и посмотрел на небо. Он думал о Китае, о ее загадочных глазах, о ее нежной улыбке.

Он никогда не был романтиком в общепринятом смысле этого слова. Его мир был миром логики, фактов, знаний. Но теперь этот мир начал меняться. В нем появились новые краски, новые звуки, новые ощущения. Он понял, что влюбился. И это было одновременно страшно и невероятно прекрасно.

Он лег в постель, но сон не шел. В голове крутились мысли о Китае, о том, как он мог бы снова с ней встретиться, что бы он ей сказал. Он представил, как они гуляют по парку, разговаривают, смеются. Он представил, как держит ее за руку. Это было так необычно для него, так непривычно, но в то же время так желанно.

Он понимал, что это будет непросто. Китай была представительницей великой державы, со своими традициями, со своим менталитетом. Он сам был таким же. Но что-то в ней притягивало его, что-то говорило ему, что они могут быть вместе.

Он закрыл глаза, и перед его внутренним взором вновь возник ее образ. Загадочная, прекрасная, далекая, но в то же время такая близкая. Он знал, что ему предстоит пройти долгий путь, чтобы завоевать ее сердце. Но он был готов. Он был готов на все.

Утро встретило его ярким солнцем. Россия проснулся с чувством какой-то новой решимости. Он встал, подошел к зеркалу и внимательно посмотрел на свое отражение. Он увидел в нем не просто серьезного и молчаливого парня, а человека, который готов бороться за свое счастье.

Он принял душ, оделся и спустился на кухню. Сестра и братья уже завтракали.

– Доброе утро, соня! – усмехнулся Казахстан. – Наконец-то проснулся.

– Доброе, – ответил Россия, наливая себе чай. – Сегодня у меня много дел.

– Ого, – удивилась Украина. – Что-то случилось? Ты выглядишь… по-другому.

Россия лишь загадочно улыбнулся. Он не стал ничего объяснять. Пока не стал. Но он знал, что скоро всем придется узнать о его чувствах. И, возможно, даже его суровый отец, СССР, поймет и примет его выбор.

Он взял чашку чая и вышел на балкон. Свежий утренний воздух приятно обдувал его лицо. Он посмотрел на восток, туда, где находилась ее страна. И в его сердце зародилась надежда. Надежда на то, что однажды он сможет сказать ей о своих чувствах. Надежда на то, что она ответит ему взаимностью.

Загадочный Восток манил его. И он был готов отправиться в это путешествие.