Утро изменившее все

Рита Власова, капитан Федеральной экспертной службы, была воплощением профессионализма. Холодная, стойкая, жесткая и упрямая, она привыкла добиваться всего сама, не полагаясь ни на чью помощь. За этой неприступной стеной скрывалась тонкая, чувственная натура, которую Рита тщательно оберегала от посторонних глаз. Ее напарник, Степан Данилов, был полной противоположностью: открытый, веселый, отзывчивый. И именно эта его открытость позволила ему разглядеть за маской Риты нечто большее, чем просто коллегу. Он влюбился.

Корпоратив в Федеральной экспертной службе стал той самой искрой, что разожгла пламя. Алкоголь, смех, непринужденная атмосфера – все это ослабило привычную броню Риты. И вот, после череды тостов и танцев, они оказались в постели Степана. Рита была растеряна. В ее жизни это был первый раз, и она, чертова неумеха, совершенно не представляла, что и как. Самым сложным было сдерживать себя, не выдавать стонов, не показывать свою неопытность. Она старалась не подавать виду, но внутри все дрожало от смеси страха, возбуждения и неловкости.

Утро наступило слишком быстро. Рита проснулась позже Степана, и ее тщательно продуманный план побега рухнул. Мысль о том, что ему, возможно, не понравилось, терзала ее, делая ситуацию еще более невыносимой. Но Степан, как оказалось, все понял еще вчера вечером, как только они переступили порог его квартиры. Он увидел блеск в ее глазах, страх, и поэтому старался быть максимально аккуратным и нежным. Проснувшись намного раньше, он первым делом принял душ и надел шорты, чтобы не смущать ее своим видом. Рядом с ней он аккуратно положил свою большую белую футболку. Разбросанную по полу одежду он собрал и аккуратно сложил. Разговор был неизбежен.

Степан лег рядом с Ритой и обнял ее. Она проснулась, но виду не подала, лихорадочно соображая, как выпутаться из этой ситуации. Степан же, напротив, ждал этого разговора. Он хотел сказать ей, что все понял, что он у нее первый, и что ему все очень понравилось. И что, если бы она была чуть менее зажата, ей самой было бы еще приятнее. Он почувствовал, что она проснулась. Провел рукой по ее талии и тихо сказал:

— Я вижу, что ты уже проснулась. И мы с тобой еще поговорим, но сначала позавтракаем. А потом, потом ты мне расскажешь, чего ты боишься в близости, и почему ты сдерживала свои прекрасные стоны. И еще можешь не мучиться, я знаю, что я у тебя первый, я понял это еще вчера.

«О Господи, пронеслось у нее в голове, если он увидел мою неопытность, значит ему... ему не понравилось». Но тут Степа говорит... все, хватит надумывать всякое... и берет на руки как куклу в пледе и несет завтракать. Там он начинает готовить, параллельно задавая вопросы, от которых Рита впадает в краску.

Рита лежала в его объятиях, будто парализованная. Каждое слово Степана отдавалось эхом в ее голове, вызывая бурю эмоций. Стыд, смущение, облегчение, и что-то еще, что она пока не могла определить. Он знал. Он знал, что она неопытна. И это знание, вместо того чтобы унизить ее, почему-то успокаивало. Его голос был мягким, без намека на осуждение или насмешку.

– Ты дрожишь, – заметил Степан, крепче прижимая ее к себе. – Холодно? Или это от предвкушения моего завтрака?

Он легонько поцеловал ее в макушку, и Рита почувствовала, как по ее телу пробежали мурашки. Она не ответила, лишь сильнее закуталась в плед, который он заботливо накинул на нее.

– Ну, хватит прятаться, – он игриво потрепал ее по волосам. – Завтрак ждет. И разговор тоже.

С этими словами он легко поднял ее на руки. Рита инстинктивно обхватила его шею. Она была легкой, как перышко, в его сильных руках. Это было так неожиданно, так непривычно, что она невольно расслабилась. Он нес ее по коридору, а затем по лестнице, ведущей на кухню. В его квартире было светло и уютно, совсем не так, как она представляла себе жилище холостяка.

На кухне пахло кофе и чем-то еще аппетитным. Степан осторожно опустил ее на высокий стул у барной стойки.

– Чувствуй себя как дома, – улыбнулся он, доставая из холодильника яйца и бекон. – Или как в гостях, если тебе так комфортнее. Я сегодня шеф-повар.

Рита молчала, наблюдая за ним. Он двигался легко и уверенно, как будто каждый день готовил завтрак для прекрасной незнакомки. Его расслабленная манера поведения немного успокаивала ее.

– Итак, – начал Степан, разбивая яйца в миску. – Первый вопрос: как тебе спалось?

Рита вздрогнула. Она ожидала чего угодно, но не такого простого, почти обыденного вопроса.

– Нормально, – выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но это ей не удалось.

Степан усмехнулся.

– Нормально? Капитан Власова, вы же эксперт! Разве можно так поверхностно описывать свои ощущения? Неужели я так плохо старался?

Рита почувствовала, как по ее щекам разливается краска. Он намекал на вчерашнюю ночь.

– Я... я просто не привыкла, – пробормотала она, опуская взгляд.

– Не привыкла к чему? К комфорту? К тому, что тебя обнимают? Или к тому, что я рядом? – Степан подошел к ней, взял ее подбородок и поднял ее голову, заставляя посмотреть ему в глаза. – Рита, не мучай себя. И меня тоже. Просто скажи, как есть.

Его взгляд был таким теплым и искренним, что Рита на мгновение забыла о своей броне.

– Я... я не знаю, Степан. Это... это было... – Она запнулась, пытаясь найти подходящие слова. – Необычно.

– Необычно? – он улыбнулся. – Хорошо. А что насчет моих «прекрасных стонов»? Почему ты их сдерживала?

Рита покраснела еще сильнее. Это было слишком личное.

– Я... я не хотела... – Она замялась. – Не хотела показаться... слабой. Или... или неопытной.

Степан опустился на колени перед ней, беря ее руки в свои.

– Рита, послушай меня внимательно, – его голос стал серьезным. – Слабость – это не признак неопытности. Это признак уязвимости, а уязвимость – это нормально. Особенно когда ты доверяешь человеку. И, поверь мне, нет ничего прекраснее, чем слышать, как женщина наслаждается. Твои стоны были бы музыкой для меня.

Он нежно поцеловал ее ладони. Рита почувствовала, как ее сердце забилось быстрее.

– И насчет неопытности, – продолжил Степан, поднимаясь. – Я же сказал, я понял это вчера. И это... это не минус. Это просто факт. А для меня это, скорее, плюс. Потому что это значит, что я могу быть тем, кто покажет тебе, насколько прекрасной может быть близость.

Он вернулся к плите, ловко переворачивая бекон. Рита молчала, переваривая его слова. Он не смеялся над ней, не осуждал, не делал вид, что ничего не произошло. Он был честным, искренним и... нежным.

– А чего ты боишься в близости? – спросил Степан, не отрываясь от готовки.

Рита глубоко вздохнула. Это был самый сложный вопрос.

– Я боюсь... – Она запнулась. – Боюсь быть... открытой. Уязвимой. Я привыкла все контролировать, Степан. Всегда. В работе, в жизни. А здесь... здесь я чувствую, что теряю контроль.

– И это тебя пугает? – он повернулся к ней, держа в руках тарелку с яичницей и беконом.

Рита кивнула.

– Да. Очень. Я боюсь, что если я откроюсь, то меня могут ранить. Я не хочу быть слабой.

Степан поставил тарелку перед ней, а затем сел напротив.

– Рита, быть открытой – это не значит быть слабой. Это значит быть сильной. Сильной настолько, чтобы доверять. Чтобы позволить себе чувствовать. А насчет того, что тебя могут ранить... – он взял ее руку. – Я никогда не причиню тебе боль, Рита. Я обещаю.

Его глаза были полны искренности. Рита посмотрела на него, и впервые за долгое время почувствовала, как внутри что-то оттаивает.

– Ты... ты не разочарован? – тихо спросила она.

Степан рассмеялся.

– Разочарован? Рита, ты шутишь? Я счастлив, как ребенок! Я... я влюблен в тебя, Рита. Давно. И вчерашняя ночь... она была прекрасна. Даже с твоей зажатостью.

Рита почувствовала, как ее сердце замирает, а потом начинает биться с бешеной скоростью. Он влюблен. Он сказал это вслух.

– Но... – она попыталась что-то сказать, но Степан перебил ее.

– Никаких «но», Рита. Просто поверь мне. Дай мне шанс показать тебе, что близость может быть не только приятной, но и безопасной. Что ты можешь быть собой, со всеми своими страхами и желаниями.

Он протянул ей вилку.

– Давай, ешь. А потом, если захочешь, мы можем поговорить обо всем. Или не говорить. Можем просто быть.

Рита взяла вилку, но есть не могла. Слова Степана кружились в ее голове, смешиваясь с запахом кофе и бекона. Она смотрела на него, на его открытое, улыбающееся лицо, и впервые за долгое время почувствовала себя не капитаном Власовой, а просто Ритой. Ритой, которая, возможно, наконец-то нашла кого-то, кому она могла бы доверять.

– Степан, – тихо сказала она. – Я... я не знаю, что сказать.

– Ничего не говори, – он подмигнул ей. – Просто ешь. А потом... потом посмотрим.

Он встал, подошел к ней и нежно поцеловал ее в губы. Поцелуй был мягким и обещающим. Рита закрыла глаза, позволяя себе почувствовать это тепло, эту нежность, эту надежду. Возможно, ее броня не была такой уж непробиваемой. И, возможно, это было к лучшему.