Любовный треугольник

Школьные коридоры гудели, как растревоженный улей, но для Карины, которую за глаза (а иногда и в открытую) называли «Тарелкой» из-за её округлых форм, этот гул был лишь фоном к её собственной внутренней драме. Драме, в которой главными героями были два парня: Артём и Кирилл. Два совершенно разных мира, столкнувшихся в её жизни и, кажется, решивших остаться там навсегда.

Артём. Высокий, с растрёпанными тёмными волосами, которые он постоянно откидывал со лба, и глазами, в которых плясали озорные огоньки. Его появление всегда сопровождалось лёгким шлейфом табачного дыма и, как подозревала Карина, чем-то ещё. Он был тем, кто всегда знал, где достать «травку», и его карманы никогда не пустовали от подозрительно завёрнутых пакетиков. С ним было весело, опасно и невероятно притягательно. Он был воплощением бунта, свободы и того самого «плохого парня», к которому так часто тянутся девушки.

Кирилл. Полная противоположность Артёму. Аккуратный, с вечно причёсанными светлыми волосами и спокойным, почти меланхоличным взглядом. Он учился на одни пятёрки, мечтал о поступлении в престижный ВУЗ и казался идеальным сыном, учеником и, по идее, парнем. Но была одна проблема, которую Карина, а вслед за ней и Артём, прозвали «синдромом не всплывающих яиц». Кирилл был нежен, внимателен, но когда дело доходило до чего-то большего, чем держание за руку или невинный поцелуй в щёчку, он просто… замирал. Его тело словно отказывалось подчиняться, а глаза становились испуганными, как у пойманного зверька.

И вот она, Карина, между ними. Тарелка, как они её называли. Не из злобы, скорее с какой-то особенной, только им троим понятной нежностью. Она была их центром, их притяжением.

Сегодняшний вечер обещал быть особенно насыщенным. Артём устроил очередную вечеринку в заброшенном гараже за школой. Такие мероприятия были его визитной карточкой. Громкая музыка, подозрительные дымки, смех, флирт – всё это было неотъемлемой частью его мира. Карина, конечно, была приглашена. И, конечно, Кирилл, который обычно избегал таких сборищ, тоже собирался прийти. Он всегда приходил, если там была Карина, словно невидимая нить тянула его за ней.

Карина стояла перед зеркалом, критически осматривая себя. Джинсы-скинни, обтягивающая футболка, которая, как ей казалось, только подчёркивала её формы. «Тарелка», – пронеслось в голове, и она вздохнула. Ей хотелось быть лёгкой и изящной, как девочки из её класса, но природа распорядилась иначе. И всё же, Артёму это нравилось. Он часто шептал ей на ухо комплименты, которые заставляли её краснеть до кончиков ушей. Кирилл же просто смотрел на неё с такой искренней нежностью, что ей хотелось спрятаться от этого взгляда, потому что она чувствовала себя недостойной.

Когда она пришла к гаражу, музыка уже грохотала, заглушая все звуки улицы. Воздух был пропитан запахом сигарет, алкоголя и той самой «травки», которую Артём так умело распространял. Он стоял у входа, окружённый толпой парней и девчонок, и его смех был слышен даже сквозь грохот басов. Увидев Карину, он тут же оттолкнул от себя какую-то девчонку и рванул к ней, широко улыбаясь.

— Тарелка! Пришла, значит! – Он обнял её крепко, притягивая к себе. От него пахло чем-то сладковато-травяным, и Карина невольно вдохнула этот запах. – Ну что, готова к отрыву?

Она кивнула, пытаясь скрыть смущение. В объятиях Артёма она всегда чувствовала себя одновременно защищённой и… немного потерянной. Он был слишком силён, слишком напорист.

— Кирилл ещё не пришёл? – спросила она, оглядываясь.

Артём фыркнул. – Да ладно тебе, Тарелка. Нужен тебе этот… – Он не договорил, но по его лицу было понятно, что он думает о Кирилле. – Он всё равно придёт, куда он денется. За тобой, как тень.

И точно. Через полчаса, когда Карина уже танцевала под ритмичную музыку, почувствовав лёгкое головокружение от выпитого коктейля, она увидела его. Кирилл стоял в углу, прижавшись к стене, и его глаза искали её в толпе. Когда их взгляды встретились, он слегка улыбнулся, и в этой улыбке было столько печали и нежности, что Карине стало не по себе.

Она подошла к нему, пробираясь сквозь танцующие тела.

— Привет, – сказала она, чувствуя, как щёки горят.

— Привет, Карина, – его голос был тихим, почти неслышным. – Как ты?

— Нормально. Весело. – Она кивнула в сторону Артёма, который уже кружил в танце с какой-то другой девчонкой. – Он тут… в своей стихии.

Кирилл лишь вздохнул. – Я знаю. Ты… ты осторожнее с ним.

— Что ты имеешь в виду? – Карина нахмурилась.

— Ну… ты же знаешь. Его дела. – Он посмотрел в сторону Артёма, и в его глазах промелькнула какая-то боль. – Это опасно, Карина. Ты не должна в это ввязываться.

— Я не ввязываюсь! Я просто… дружу! – Она почувствовала раздражение. Кирилл всегда был таким. Правильным, осторожным, вечно переживающим.

— Дружба с ним… она всегда граничит с чем-то большим, – сказал Кирилл, и его взгляд задержался на её губах, а потом опустился ниже. Карина почувствовала, как её тело напряглось. Она знала, что он хочет. Она знала, что он чувствует. Но почему он не может просто… сделать это?

Пока они стояли так, погружённые в свой немой диалог, Артём заметил их. Он оставил свою спутницу и направился к ним, его походка была развязной, а глаза блестели.

— Ну что, голубки, воркуете? – Он обнял Карину за плечи, притягивая к себе, и тут же выпустил дым от сигареты ей в лицо. – Не скучай, Тарелка. Пойдём, покажу кое-что.

Он потянул её за руку, и Карина, не успев ничего сказать, последовала за ним. Кирилл остался стоять, его взгляд был прикован к их удаляющимся спинам, и в его глазах читалась такая безысходность, что Карине стало стыдно.

Артём привёл её в дальний угол гаража, где было относительно тихо. Там сидели несколько парней, окружив маленький костерок, и оттуда тянулся едкий дымок.

— Хочешь попробовать? – Артём протянул ей самокрутку.

Карина покачала головой. – Нет, Артём. Я… не хочу.

— Да ладно тебе, Тарелка. Расслабься. Это просто травка. Ничего такого. – Он улыбнулся, и эта улыбка была такой обезоруживающей, что Карина почувствовала, как её воля ослабевает. – Всего один раз. Для меня.

Она взяла самокрутку. Её руки слегка дрожали. Она никогда не пробовала ничего подобного. Она всегда была из тех, кто избегает проблем, кто старается быть хорошей девочкой. Но Артём… он был её искушением.

Когда едкий дым обжёг ей горло, она закашлялась. Артём засмеялся.

— Ну вот, видишь. Не так страшно.

Через несколько минут Карина почувствовала, как её голова стала лёгкой, а звуки вокруг неё приобрели какую-то особую глубину. Она рассмеялась, и этот смех был чужим, незнакомым.

Артём смотрел на неё, и в его глазах читалось нечто большее, чем просто озорство. Он наклонился к ней и поцеловал. Поцелуй был глубоким, обжигающим, и в нём было столько страсти, что Карина почувствовала, как её ноги подкашиваются. Она ответила на поцелуй, забыв обо всём на свете. О Кирилле, о школе, о своих принципах. В этот момент существовали только она и Артём, и этот пьянящий, опасный мир.

Когда они оторвались друг от друга, Артём улыбнулся.

— Ну что, Тарелка? Нравится?

Она кивнула, всё ещё задыхаясь от поцелуя и от дыма.

— Пойдём. Прогуляемся. – Он взял её за руку и повёл прочь от гаража, в темноту ночных улиц.

Они шли, держась за руки, и Артём что-то рассказывал ей, но Карина почти не слушала. Её мысли были затуманены, а тело отзывалось на каждое прикосновение Артёма. Она чувствовала себя свободной, раскрепощённой, и это было одновременно пугающе и невероятно приятно.

В какой-то момент они остановились у заброшенной детской площадки. Артём поднял её на качели и начал раскачивать. Карина смеялась, чувствуя, как ветер треплет ей волосы. Она была счастлива. По-своему, странно, но счастлива.

Вдруг Артём остановил качели и посмотрел на неё серьёзным взглядом.

— Карина, – сказал он, и его голос был необычно тихим. – Ты мне нравишься. Очень.

Её сердце забилось быстрее. Это было то, что она хотела услышать. То, что она ждала.

— Ты мне тоже, Артём, – прошептала она.

Он наклонился и снова поцеловал её. Этот поцелуй был ещё глубже, ещё страстнее, чем предыдущий. Его руки скользнули по её талии, притягивая к себе. Карина почувствовала, как её тело вспыхнуло огнём. Она закрыла глаза, отдаваясь этому моменту, этой страсти, этой опасности.

Внезапно раздался голос.

— Артём! Карина!

Они резко отстранились друг от друга. Перед ними стоял Кирилл. Его лицо было бледным, а глаза горели от ярости и боли. Он, должно быть, шёл за ними.

— Что вы здесь делаете? – Его голос дрожал.

Артём усмехнулся. – А тебе какое дело, Кирюша? Мы гуляем. Разве не видно?

— Гуляете? – Кирилл сделал шаг вперёд. – Это так ты гуляешь, Артём? Используешь Карину, чтобы… – Он не договорил, его голос сорвался.

— Не твоё дело, – отрезал Артём, вставая перед Кариной, как щит. – Иди отсюда, пока я тебе не…

— Нет! – Кирилл прервал его. – Я не уйду. Карина, ты… ты не понимаешь, что он делает? Он… он торгует наркотиками, Карина! Он втянет тебя в это!

Карина почувствовала, как её голова проясняется. Слова Кирилла, сказанные с такой болью и отчаянием, пронзили её, как ледяные осколки. Она посмотрела на Артёма, и в его глазах она увидела нечто, что раньше пыталась игнорировать. Холодный расчёт. Искушение. Опасность.

— Кирилл, – прошептала она.

Артём повернулся к ней. – Не слушай его, Тарелка. Он просто завидует.

— Завидует? Чему? – Кирилл сделал ещё один шаг, его кулаки были сжаты. – Тому, что ты губишь её? Что ты делаешь её такой же, как и ты?

— Заткнись, Кирюша! – Артём толкнул его.

Кирилл пошатнулся, но устоял. – Ты не посмеешь! Карина, пожалуйста, послушай меня. Я… я люблю тебя. Я всегда любил. И я не могу видеть, как ты разрушаешь себя с ним.

В этот момент Карина почувствовала, как её сердце разрывается. С одной стороны – страсть, опасность, притягательность Артёма. С другой – нежность, забота, искренняя любовь Кирилла. Любовь, которая была слишком хрупкой, слишком нерешительной, но такой чистой.

Артём рассмеялся. – Любишь, говоришь? А что ты можешь ей дать, Кирюша? Свои пятёрки? Свои… – Он сделал паузу, и его глаза скользнули вниз. – Свои не всплывающие яйца?

Эти слова ударили по Кириллу, как пощёчина. Его лицо стало ещё бледнее, а в глазах появилась такая боль, что Карина почувствовала укол совести.

— Артём! – воскликнула она.

Но было поздно. Кирилл, которого обычно так сложно было вывести из себя, взорвался.

— Ты… ты ублюдок! – Он бросился на Артёма.

Артём, который был крупнее и сильнее, легко увернулся от его неуклюжей атаки. Он схватил Кирилла за воротник и прижал к дереву.

— Ну что, Кирюша? Хочешь драться? Давай! Покажи мне, на что ты способен!

Кирилл сопротивлялся, но его силы были неравны. Он пытался ударить Артёма, но тот легко блокировал его удары.

— А ну отпусти его! – Карина бросилась к ним, пытаясь разнять.

Артём оттолкнул её. – Не лезь, Тарелка! Это мужские дела!

Он ударил Кирилла в живот. Кирилл согнулся пополам, задыхаясь.

— Артём, хватит! – Карина закричала.

Но Артём не слушал. Он продолжал наносить удары, его лицо было искажено злобой. Кирилл упал на землю, пытаясь закрыться руками.

Карина бросилась к нему, пытаясь защитить.

— Перестань! Ты его убьёшь!

Артём остановился, тяжело дыша. Он посмотрел на Карину, которая прижимала к себе избитого Кирилла, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. Но затем он снова усмехнулся.

— Ну что, Тарелка? Выбирай. Он… или я.

Карина посмотрела на Кирилла, который лежал у её ног, тяжело дыша, его лицо было окровавлено. И затем она посмотрела на Артёма, который стоял над ними, его глаза всё ещё горели злобой.

В этот момент Карина поняла. Поняла, что она сделала ошибку. Поняла, что Артём, со всей его притягательностью и опасностью, был не тем, кто ей нужен. Он был разрушителем, а не созидателем.

Она прижала Кирилла к себе ещё крепче.

— Я выбираю его, – сказала она, и её голос был твёрд. – Уходи, Артём.

Артём смотрел на неё несколько секунд, его усмешка исчезла. В его глазах читалось удивление, а затем… разочарование.

— Ну и дура, – сказал он, и, повернувшись, ушёл в темноту, оставив их одних.

Карина осталась сидеть на земле, прижимая к себе Кирилла. Она чувствовала, как его тело дрожит.

— Кирилл, – прошептала она, – ты в порядке?

Он медленно поднял голову. Его глаза были полны боли, но в них также читалась благодарность.

— Я… я в порядке, Карина, – его голос был слабым. – Спасибо.

Она обняла его крепче, чувствуя, как с её плеч спадает огромный груз. Да, Кирилл был нерешителен, да, у него были свои комплексы. Но он был настоящим. Он был тем, кто всегда будет рядом, кто будет защищать её, даже если это будет стоить ему боли.

— Прости меня, Кирилл, – прошептала она. – Я была такой дурой.

Он покачал головой. – Нет, Карина. Ты просто… ты искала себя.

Они сидели так, обнявшись, под ночным небом, слушая тишину, которая пришла на смену грохоту музыки и крикам. И Карина знала, что, возможно, это только начало их истории. Истории, которая могла бы быть счастливой, если бы она только позволила себе выбрать правильный путь. И этот путь, она теперь точно знала, лежал рядом с Кириллом. Даже если у него «не всплывали яйца», он был её рыцарем. И это было важнее всего.