Светлое лето

После той ночи, которая изменила все, Феликс проснулся, чувствуя себя странно. Не так плохо, как раньше, но и не совсем хорошо. Его тело все еще ныло от течки, но феромоны Хёнджина, которыми он был окружен, действовали как мощное обезболивающее, успокаивая боль и наполняя его каким-то незнакомым, но приятным теплом. Он лежал, прижавшись носом к груди Альфы, вдыхая его мускусный, древесный аромат, который теперь казался ему самым желанным запахом в мире. Это было почти как чудо – одно лишь присутствие Хёнджина снимало напряжение, утихомиривало боль и прогоняло тревогу.

Хёнджин, как и обещал, гладил его по спине, его прикосновения были нежными и успокаивающими. Он шептал комплименты, которые заставляли сердце Феликса биться быстрее, а щеки краснеть. "Ты был великолепен, Феликс", "Это была лучшая ночь в моей жизни", "Ты такой удивительный". Каждое слово было бальзамом для его израненной души. После предательства, после месяцев отчаяния и одиночества, эти слова казались нереальными. Он боялся поверить в них, боялся, что это всего лишь сон, который развеется с первыми лучами солнца.

Но солнце уже светило, проникая сквозь занавески и заливая комнату мягким золотистым светом. Феликс медленно поднял голову, посмотрев в глаза Хёнджина. В них не было насмешки, не было жалости, только тепло и искренность. Это заставило его сердце сжаться от новой, незнакомой эмоции.

«Хёнджин…» — прошептал Феликс, его голос был хриплым после сна и течки.

Альфа улыбнулся, его большой палец нежно погладил щеку Омеги. «Доброе утро, мое солнышко».

Феликс почувствовал, как его лицо заливается краской. «Мое… солнышко?»

Хёнджин кивнул. «Да. Ты светишь, Феликс. Даже когда тебе больно, даже когда ты прячешься, ты все равно светишь». Он слегка приподнялся, опираясь на локоть, и посмотрел на Феликса с серьезностью, которая заставила Омегу затаить дыхание. «Я знаю, что я натворил. Я знаю, что причинил тебе боль. И я не жду, что ты забудешь это сразу. Но я хочу все исправить. Я хочу быть с тобой, Феликс. Пожалуйста, дай мне шанс».

Феликс смотрел на него, пытаясь понять, искренен ли он. В его глазах не было и тени лжи. Только глубокое раскаяние и надежда. После всего, что он пережил, Феликс не мог просто так отпустить это. Он все еще чувствовал боль предательства, но рядом с Хёнджином эта боль казалась немного меньше, немного дальше.

«Ты… ты действительно этого хочешь?» — спросил Феликс, его голос был едва слышен.

Хёнджин кивнул. «Больше всего на свете. Я хочу быть твоим Альфой, Феликс. Хочу заботиться о тебе, защищать тебя, любить тебя. Если ты позволишь».

Слова "любить тебя" эхом отдавались в голове Феликса. Это было то, о чем он так долго мечтал, но никогда не смел надеяться. Он вспомнил, как Джисон говорил, что Хёнджин всегда был немного эгоистичным, сосредоточенным на себе. Но сейчас, глядя на него, Феликс видел совсем другого человека. Человека, который, казалось, искренне раскаивался и хотел измениться.

Он медленно кивнул. «Я… я согласен».

Лицо Хёнджина озарилось улыбкой, которая могла бы растопить лед. Он наклонился и нежно поцеловал Феликса в губы. Поцелуй был мягким, полным нежности и обещаний. Он отличался от страстных поцелуев прошлой ночи, в нем было что-то большее – надежда на будущее.

«Спасибо, Феликс», — прошептал Хёнджин, отстранившись. «Я обещаю, что не подведу тебя снова».

Феликс прижался к нему крепче, чувствуя, как его тело расслабляется. Впервые за долгое время он почувствовал себя в безопасности.

«Но… что насчет школы?» — спросил Феликс, вспомнив о своем недавнем затворничестве. «Я не ходил туда месяцами».

Хёнджин нахмурился. «Я знаю. И это моя вина. Но мы это исправим. Я поговорю с учителями, объясню все. Мы найдем способ наверстать упущенное. Может быть, ты будешь заниматься дома, а я тебе помогу. Или мы найдем репетиторов. Главное, чтобы ты чувствовал себя комфортно».

Феликс был поражен его готовностью идти на такие жертвы. Раньше Хёнджин никогда не заботился о его учебе.

«Джисон…» — начал Феликс.

«Джисон будет рад», — перебил Хёнджин. «Он все это время переживал за тебя. И он… он тоже очень виноват. Он сказал, что попытается все исправить».

Феликс почувствовал легкое покалывание в сердце при упоминании Джисона. Его лучший друг, который оказался замешан в предательстве. Он еще не был готов простить его, но, возможно, со временем…

«Дай мне время, Хёнджин», — сказал Феликс. «Я… я все еще боюсь».

«Я понимаю», — ответил Хёнджин, снова целуя его в макушку. «И я буду ждать столько, сколько потребуется. Я буду рядом, Феликс. Всегда».

Они пролежали так еще некоторое время, наслаждаясь тишиной и близостью. Феликс чувствовал, как силы постепенно возвращаются к нему. Течка все еще давала о себе знать, но уже не так мучительно. Феромоны Хёнджина были лучшим лекарством.

Через несколько минут Хёнджин осторожно поднялся. «Тебе нужно поесть. И принять душ».

Феликс кивнул. «Я… я могу сам».

«Я знаю», — улыбнулся Хёнджин. «Но я хочу помочь. Позволь мне позаботиться о тебе».

Он протянул руку, и Феликс, немного поколебавшись, взял ее. Тело Феликса все еще было слабым, а ноги казались ватными. Хёнджин помог ему встать, поддерживая за талию. Феликс почувствовал, как его щеки опять краснеют, когда он ощутил прикосновение Альфы к своей тонкой талии.

Они вместе пошли в ванную. Хёнджин набрал теплую воду в ванну, добавил пену. Он даже принес ему чистое полотенце и свежую одежду. Феликс был тронут такой заботой. Он никогда не испытывал ничего подобного.

Пока Феликс мылся, Хёнджин приготовил завтрак. Запах яичницы и тостов доносился из кухни, вызывая урчание в животе Феликса. Когда он вышел из ванной, завернутый в пушистое полотенце, Хёнджин уже ждал его с чашкой горячего чая.

«Садись, Феликс», — сказал Хёнджин, указывая на стул. «Я приготовил твою любимую яичницу».

Феликс сел, чувствуя себя немного неловко, но в то же время очень комфортно. Он смотрел, как Хёнджин суетится вокруг, и в его сердце зарождалось новое чувство – чувство принадлежности.

«Спасибо, Хёнджин», — прошептал Феликс, беря в руки чашку.

Хёнджин сел напротив него, внимательно наблюдая за ним. «Не беспокойся ни о чем, Феликс. Теперь я здесь. Я позабочусь обо всем».

Завтрак прошел в тишине, нарушаемой лишь позвякиванием посуды. Феликс ел с аппетитом, впервые за долгое время чувствуя голод. Феромоны Хёнджина, которые теперь постоянно окружали его, успокаивали его. Он чувствовал, как его тело постепенно восстанавливается.

После завтрака Хёнджин убрал посуду, а затем вернулся к Феликсу. «Как ты себя чувствуешь?»

«Лучше», — ответил Феликс. «Намного лучше».

«Хорошо», — улыбнулся Хёнджин. «Тогда я думаю, нам нужно поговорить обо всем. О том, что произошло. О том, что мы будем делать дальше».

Феликс кивнул. Он знал, что это неизбежно. Он все еще чувствовал боль, но теперь у него был Хёнджин, который, казалось, был готов разделить эту боль с ним.

Они сели на диван, Хёнджин обнял Феликса, прижимая его к себе. Феликс чувствовал себя в безопасности в его объятиях.

«Я знаю, что я ужасно поступил», — начал Хёнджин, его голос был полон раскаяния. «Я был глуп, эгоистичен. Я не думал о твоих чувствах. Я был ослеплен…» Он замолчал, подбирая слова. «Я был ослеплен своей собственной глупостью. И я не могу простить себя за это».

Феликс слушал его, прижавшись к его груди. Он чувствовал, как бьется его сердце, и это успокаивало его.

«Почему ты это сделал?» — спросил Феликс, его голос был тихим.

Хёнджин вздохнул. «Я… я был испуган. Испуган тем, что ты можешь мне понравиться. Испуган тем, что я могу потерять контроль. Я всегда был таким, Феликс. Я всегда боялся привязываться. И когда я почувствовал, что ты для меня что-то значишь, я запаниковал. И сделал самую глупую вещь в своей жизни».

Феликс поднял голову, посмотрев в его глаза. «Ты… ты боялся, что я тебе понравлюсь?»

Хёнджин кивнул. «Да. Ты всегда был особенным, Феликс. Твоя доброта, твоя искренность, твоя улыбка… Я всегда замечал тебя. Но я не позволял себе думать об этом. Я боялся, что если я позволю себе это, то все изменится. И я не знал, как с этим справиться».

Феликс был поражен. Он никогда не думал, что Хёнджин мог испытывать к нему такие чувства. Он всегда считал, что Хёнджин просто ненавидит его.

«Но… почему ты тогда…» — Феликс не мог закончить предложение.

«Почему я заставил тебя чувствовать себя так?» — закончил Хёнджин. «Потому что я был трусом. Я думал, что если я сделаю тебе больно, то ты уйдешь, и я не буду чувствовать эту… эту привязанность. Я думал, что так будет проще. Но я ошибался, Феликс. Я ошибся ужасно».

Слезы навернулись на глаза Феликса. Он никогда не думал, что Хёнджин мог быть таким ранимым.

«Я… я не знаю, что сказать», — прошептал Феликс.

«Не говори ничего», — сказал Хёнджин, крепче обнимая его. «Просто позволь мне быть рядом. Позволь мне все исправить».

Феликс закрыл глаза, чувствуя тепло его тела, его запах. Он все еще не был уверен, что сможет полностью простить его. Но он был готов попробовать. Он был готов дать им шанс.

«Я… я хочу попробовать, Хёнджин», — сказал Феликс. «Я хочу попробовать быть с тобой».

Хёнджин облегченно выдохнул. «Спасибо, Феликс. Ты не пожалеешь».

Они просидели так еще долго, разговаривая обо всем на свете. Хёнджин рассказывал о своих страхах, о своих сожалениях. Феликс делился своими чувствами, своими опасениями. Они говорили о будущем, о том, как они будут строить свои отношения, как будут справляться с трудностями.

Феликс чувствовал, как его сердце наполняется надеждой. Он знал, что впереди будет много работы, много испытаний. Но теперь у него был Хёнджин, и это давало ему силы. Он чувствовал, что наконец-то нашел свой дом, свое убежище.

Когда день подошел к концу, Феликс чувствовал себя измотанным, но счастливым. Он лежал в объятиях Хёнджина, слушая его ровное дыхание. Он знал, что это только начало. Но это было начало чего-то нового, чего-то прекрасного. И он был готов к этому.

На следующее утро, когда Феликс проснулся, он почувствовал, что течка наконец-то закончилась. Но феромоны Хёнджина все еще окружали его, даря ему чувство спокойствия и защищенности. Он открыл глаза и увидел Хёнджина, который смотрел на него с нежностью.

«Доброе утро, мое солнышко», — сказал Хёнджин, целуя его в лоб.

Феликс улыбнулся. Это было не просто доброе утро. Это было утро нового рассвета. Рассвета, который обещал ему счастье, любовь и надежду. И он был готов принять его с распростертыми объятиями.