Странная вражда между двумя противоположными людьми

Зал был полон гулом, но для Сайи все звуки слились в единый, оглушительный шум. Ее сердце колотилось где-то в горле, а в ушах звенело от адреналина. Только что Элейна, эта надменная гриффиндорка с волосами цвета пепла, осмелилась прикоснуться к ней. Прикоснуться! К ней, к Сайи, слизеринке первого курса, только что распределенной! Это было не просто недопустимо, это было неслыханно, оскорбительно!

Сайя, движимая инстинктом и слизеринской гордостью, которая, казалось, родилась в ней в тот самый момент, когда Шляпа выкрикнула «Слизерин!», оттолкнула Элейну. Не сильно, но достаточно резко, чтобы та потеряла равновесие. Элейна, высокая и грациозная, на мгновение пошатнулась, ее лазурные глаза широко распахнулись от удивления.

– Что ты себе позволяешь? – голос Сайи прозвучал выше, чем она ожидала, и немного дрожал, но она старалась придать ему твердости. – Не смей ко мне прикасаться!

Элейна выпрямилась, на ее лице появилась легкая, надменная улыбка, которая тут же исчезла, сменившись выражением холодного раздражения. Она явно не ожидала такой реакции от младшей, неуверенной в себе слизеринки.

– Ох, какой огонек, – протянула Элейна, в ее голосе сквозила снисходительность. – Я всего лишь…

– Всего лишь ничего! – перебила Сайя, чувствуя, как жар приливает к ее щекам. – Мы – Слизерин, а вы – Гриффиндор. Нам не положено… нам вообще не позволено такое поведение! Слизерин никогда не допустит, чтобы Гриффиндор был сильнее!

Слова вылетали из нее сами собой, словно заученное заклинание. Она, Сайя, которая еще полчаса назад была стеснительной и робкой, вдруг почувствовала себя частью чего-то большего, чем она сама. Частью Слизерина, с его вековой гордостью и непримиримой враждой к гриффиндорцам.

Элейна окинула Сайю оценивающим взглядом, и в ее глазах мелькнул интерес, смешанный с чем-то еще, что Сайя не могла расшифровать. Это было не презрение, не гнев, а скорее… любопытство?

– Сильнее? – Элейна усмехнулась. – Ты думаешь, одно прикосновение сделает нас сильнее? Или вас слабее? Какая глупость.

На эти слова Сайя не нашлась, что ответить. Она чувствовала себя неловко под пристальным взглядом Элейны. Длинные, ухоженные волосы гриффиндорки, ее безупречная осанка, ее уверенность – все это было полной противоположностью растрепанной, неуклюжей Сайи.

– Ты… ты просто… – Сайя запнулась, пытаясь найти подходящее оскорбление, но слова не шли.

– Что, грязнокровка? – Элейна произнесла это слово с такой интонацией, словно оно было комплиментом. – Или что-то похуже?

Сайя вздрогнула. «Грязнокровка». Это слово всегда вызывало в ней смесь стыда и непонятной гордости. Она знала о своем происхождении, но никогда не думала, что кто-то из чистокровных решится так открыто это произнести, да еще и с таким странным, почти манящим оттенком.

– Моя кровь… – начала Сайя, но Элейна прервала ее, сделав шаг ближе.

– Твоя кровь, – повторила Элейна, ее голос стал тише, почти шепотом, и в нем проскользнула нотка, от которой у Сайи перехватило дыхание. – Да, твоя кровь очень… интересна.

Она снова протянула руку, но на этот раз Сайя была готова. Она отшатнулась, чувствуя, как ее сердце снова начинает бешено колотиться.

– Не смей! – выдохнула Сайя.

В этот момент к Элейне подошла ее подруга, Эстель. У Эстель был вид человека, который всегда все просчитывает и видит насквозь. Ее взгляд скользнул по Сайи, задержался на ней на секунду, а затем переключился на Элейну.

– Элейна, что происходит? – спросила Эстель, ее голос был ровным, безэмоциональным. – Ты опять за свое?

Элейна слегка пожала плечами, не отводя взгляда от Сайи.

– Просто выясняем, кто здесь главнее, Эстель. Старые добрые факультетские разборки.

– Зачем тебе это? – Эстель вопросительно изогнула бровь. – Она первокурсница. И к тому же… слизеринка.

Последнее слово Эстель произнесла с легкой брезгливостью, и Сайя остро почувствовала укол. Она была слизеринкой, и это было клеймо.

– Именно поэтому, – ответила Элейна, и в ее голосе снова появилась та странная, манящая нотка. – Я люблю вызовы, Эстель. Особенно такие… свежие.

Сайя почувствовала себя пойманной в ловушку. Ей хотелось сбежать, спрятаться, но что-то удерживало ее на месте. Возможно, это была та самая слизеринская гордость, которая не позволяла ей показать слабость. А может быть, это было что-то другое, что-то в лазурных глазах Элейны, что-то в ее словах о «грязной крови», что-то, что притягивало и отталкивало одновременно.

Вдруг Сайя увидела Мину. Ее младшая сестра, уже на третьем курсе Когтеврана, стояла чуть поодаль, наблюдая за ними с тревогой в глазах. Сайя почувствовала прилив стыда. Она не хотела, чтобы Мина видела ее такой – растерянной, почти беспомощной перед этой гриффиндоркой.

– Я… я должна идти, – пробормотала Сайя, наконец-то найдя в себе силы отвернуться.

Она сделала шаг назад, затем еще один, пытаясь раствориться в толпе. Но голос Элейны настиг ее.

– Мы еще встретимся, Сайя, – сказала Элейна, и в ее голосе было обещание. – Обязательно встретимся.

Сайя поспешила прочь, не оглядываясь. Она чувствовала на себе взгляд Элейны, словно раскаленный уголек, прожигающий ей спину. Когда она наконец добралась до стола Слизерина, ее руки дрожали. Она опустилась на скамью рядом с незнакомыми лицами, пытаясь отдышаться.

– Что это было? – прошептала одна из старшекурсниц, с любопытством глядя на нее. – Только что ты разговаривала с Элейной Гринграсс. Она редко удостаивает новичков своим вниманием.

Сайя ничего не ответила. Она просто покачала головой, пытаясь собрать мысли в кучу. Внутри у нее все еще бушевал вихрь эмоций: гнев, смущение, страх, и что-то еще, что она не могла назвать. Что-то странное, притягательное, что-то, что заставило ее почувствовать себя одновременно уязвимой и… желанной?

Она подняла взгляд и снова увидела Элейну. Та стояла у стола Гриффиндора, смеясь с Эстель, и ничем не выдавала недавнего инцидента. Но затем Элейна вдруг подняла глаза и их взгляды снова встретились. На этот раз улыбка на ее лице была не надменной, а… хищной. И в ее лазурных глазах плясали искры, словно она уже предвкушала их следующую встречу.

Сайя отвела взгляд, чувствуя, как ее щеки снова вспыхивают. Она была слизеринкой, а Элейна – гриффиндоркой. Они были врагами. И Сайя должна была это помнить. Должна была ненавидеть Элейну, презирать ее, как и положено слизеринке. Но почему-то, когда Элейна говорила о ее «грязной крови» с таким странным, притягательным интересом, Сайя почувствовала не отвращение, а… что-то, от чего ее сердце забилось быстрее, а в животе запорхали бабочки.

Это было неправильно. Совершенно неправильно. Но Сайя не могла отрицать, что Элейна, эта высокомерная, надменная гриффиндорка, каким-то образом затронула в ней струны, о существовании которых она даже не подозревала. И это пугало ее больше всего.

Вечер прошел в тумане. Сайя почти не притронулась к еде, лишь изредка поглядывая в сторону гриффиндорского стола. Элейна, казалось, ее не замечала, увлеченно разговаривая с подругами. Но Сайя знала, чувствовала, что она там, что она существует в ее пространстве, и что их встреча была лишь началом.

Когда распределение закончилось и студенты начали расходиться по факультетским гостиным, Сайя почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Она была в Слизерине. Факультет, который она так желала, чтобы быть ближе к Мине, теперь казался ей одновременно домом и тюрьмой. Домом, потому что она чувствовала себя его частью, и тюрьмой, потому что это означало вражду с Гриффиндором, с Элейной.

В гостиной Слизерина было холодно и сыро, как и ожидалось. Темные стены, зеленые огни, змеиная символика – все это должно было внушать гордость, но для Сайи это было лишь напоминанием о ее новой роли. О роли слизеринки, которая должна быть сильной, хитрой и никогда не показывать слабости. И уж тем более не поддаваться на провокации гриффиндорок, какими бы притягательными они ни были.

Сайя нашла свободное кресло у камина, подальше от шумных групп старшекурсников. Она достала свой старый, потрепанный учебник по истории магии, пытаясь сосредоточиться на чтении. Но слова расплывались перед глазами, а в голове снова и снова всплывал образ Элейны: ее длинные пепельные волосы, ее лазурные глаза, ее надменная улыбка, и ее странные, манящие слова о «грязной крови».

– Сайя? – раздался над ней нежный голос.

Она подняла голову и увидела Мину. Ее младшая сестра, с копной рыжих волос и озорными карими глазами, стояла рядом, с тревогой глядя на нее.

– Мина! – Сайя почувствовала облегчение. – Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя в нашу гостиную.

– Я знаю, – Мина оглянулась по сторонам, словно ожидая, что ее сейчас схватят. – Но я видела, что произошло. С этой гриффиндоркой. Ты в порядке?

Сайя кивнула, хотя на самом деле это было не так.

– Да, все хорошо. Просто… она немного сумасшедшая.

– Сумасшедшая? – Мина усмехнулась. – Элейна Гринграсс? Она одна из лучших на курсе. И очень… популярная.

– Популярная? – Сайя фыркнула. – Она просто высокомерная.

– Возможно, – Мина села на подлокотник кресла, прижавшись к сестре. – Но она никогда раньше не вела себя так с новичками. Особенно со слизеринцами.

– И что это значит? – Сайя почувствовала, как ее сердце снова забилось быстрее.

Мина пожала плечами.

– Не знаю. Может быть, ты ей понравилась?

– Понравилась? – Сайя рассмеялась, но в ее смехе не было веселья. – Она ненавидит меня. Мы – враги.

– Ну, не знаю, – Мина загадочно улыбнулась. – Иногда вражда – это всего лишь другая форма интереса.

Сайя задумалась над словами сестры. Интерес? Разве Элейна могла быть заинтересована в ней? В ней, в неуклюжей, стеснительной первокурснице с растрепанными волосами и «грязной кровью»?

– Иди, Мина, – Сайя погладила сестру по волосам. – Тебе пора возвращаться в свою гостиную. Иначе у тебя будут проблемы.

– Хорошо, – Мина поднялась. – Но будь осторожна, Сайя. Элейна Гринграсс – это не просто гриффиндорка. Она… она особенная.

С этими словами Мина исчезла, оставив Сайю наедине со своими мыслями. «Особенная». Да, Элейна была особенной. Особенной в своей наглости, в своей уверенности, в своей способности вызывать в Сайи целый спектр совершенно новых и непонятных чувств.

Сайя закрыла глаза, пытаясь прогнать образ Элейны из своей головы. Но это было бесполезно. Лазурные глаза, пепельные волосы, хищная улыбка – все это прочно засело в ее сознании. И Сайя понимала, что это только начало. Их история с Элейной Гринграсс только начиналась. И Сайя, несмотря на все свои страхи и слизеринскую гордость, не могла не чувствовать странного, притягательного волнения от этого осознания.