Страсний секс

Холодный ветер с Севера пронизывал до костей, но не мог заглушить жар, бушующий в груди Робба Старка. Он сидел верхом на своем верном коне, наблюдая за движением войск, и его голубые глаза горели решимостью. Война была жестокой любовницей, требующей жертв и не знающей пощады. Но сейчас его мысли были заняты не только стратегией.

В его шатре, под неусыпным присмотром, находилась она. Девушка, чье имя он знал, но чье прошлое было для него тайной. Ее привели к нему, как трофей, как залог, как символ побежденного врага. И этот факт жег его изнутри, вызывая смешанные чувства вины и странного, необъяснимого влечения.

"Мой лорд," – произнес Дагмер, один из его самых верных капитанов, приближаясь к Роббу. – "Все готово. Мы можем выступать на рассвете."

Робб кивнул, не отрывая взгляда от горизонта. "Хорошо. Убедись, что все знают свои места. Никаких ошибок. Нам нужна быстрая победа."

"Будет сделано, мой лорд." Дагмер замолчал, затем добавил с некоторой неловкостью: "А что насчет... пленницы?"

Сердце Робба сжалось. Он знал, что имел в виду Дагмер. Он знал, что думают другие. Девушка была из знатного рода, пусть и из тех, кто осмелился выступить против него. Ее захватили во время штурма замка, и по законам войны она принадлежала победителю. Но Робб Старк был воспитан иначе. Он был сыном Нэда Старка, человеком чести, и мысль о том, чтобы взять кого-то силой, была отвратительна ему.

И все же... когда он впервые увидел ее, в пыли и хаосе разрушенного замка, среди криков и стонов, что-то внутри него дрогнуло. Она стояла, гордая и непокорная, с разбитой губой и растрепанными волосами, но ее глаза горели огнем, который мог соперничать с его собственным. В тот момент он почувствовал нечто, что не мог объяснить.

"Она останется под охраной в моем шатре," – наконец произнес Робб, его голос был тверд. – "Никто не должен к ней приближаться без моего разрешения. И пусть никто не смеет причинить ей вред."

Дагмер кивнул, хотя в его глазах читалось недоумение. Он знал, что его лорд – человек чести, но также знал и суровые реалии войны. Такая щепетильность по отношению к пленнице была необычной.

Когда Робб вернулся в свой шатер, он обнаружил ее сидящей на походной кровати, завернутой в одеяло. Ее волосы были цвета воронова крыла, а глаза – глубокого карего оттенка, который казался почти черным в полумраке шатра. Она подняла на него взгляд, и в нем не было ни страха, ни мольбы, только холодная решимость.

"Мой лорд," – произнесла она, ее голос был низким, но чистым. – "Чего вы хотите от меня?"

Робб замер у входа, его сердце колотилось. Он хотел многого. Он хотел мира, победы, справедливости. Но глядя на нее, он понимал, что хочет и чего-то другого, чего-то более личного и опасного.

"Мое имя Робб Старк," – ответил он, стараясь говорить спокойно. – "А ваше?"

"Талиса," – ответила она, и в ее голосе прозвучало легкое пренебрежение. – "Талиса Мейгир."

Робб кивнул. Мейгиры. Один из тех домов, что присягнули Ланнистерам. Он знал, что ее отец был одним из командиров, павших при штурме.

"Вы в безопасности здесь, Талиса," – сказал он. – "Никто не причинит вам вреда."

Она усмехнулась, горько и коротко. "Безопасность? В шатре человека, который разрушил мой дом и убил моего отца? Вы шутите, мой лорд."

Слова ударили его, как пощечина. Он знал, что она права. В ее глазах он был врагом, убийцей. И все же, он чувствовал, что должен ей что-то доказать.

"Я не шучу," – ответил Робб, подходя ближе. – "Я понимаю вашу ненависть. Но я не тот человек, каким вы меня считаете."

"А какой вы человек, мой лорд?" – спросила она, ее взгляд не дрогнул. – "Человек, который берет девственниц силой, чтобы унизить своих врагов?"

Кровь прилила к его лицу. Ярость вспыхнула в нем, но он подавил ее. Она была права, имея право так думать. Он знал, как поступают с пленницами на войне. И он должен был показать ей, что он другой.

"Я не такой," – произнес Робб, его голос был напряженным. – "Я никогда не возьму женщину силой. Это не моя честь."

Талиса посмотрела на него с недоверием. "Тогда зачем я здесь? Зачем вы держите меня в своем шатре? Чтобы похвастаться своей победой?"

"Вы заложница," – честно ответил Робб. – "Ваш дом выступил против меня. Но я не собираюсь причинять вам вред. Я просто... я хочу, чтобы вы поняли."

"Поняла что?"

"Что я не монстр," – сказал он, его голос стал мягче. – "И что я не хочу этой войны. Но я должен ее вести."

Талиса молчала, глядя на него. В ее глазах что-то изменилось. Недоверие не исчезло полностью, но появилась тень любопытства.

"Я устала," – наконец произнесла она. – "Я хочу спать."

Робб кивнул. "Хорошо. Я прикажу принести вам еды. И если вам что-то понадобится, просто скажите охране."

Он вышел из шатра, оставив ее одну. Холодный ночной воздух показался ему освежающим. Он прошел мимо часовых, которые отдали ему честь, и остановился, глядя на мерцающие огни лагеря. Мысли роились в его голове. Талиса. Ее глаза. Ее слова.

Он не мог выкинуть ее из головы. Он знал, что должен быть осторожен. Война требовала от него полной отдачи, и отвлекаться на пленницу было опасно. Но что-то в ней притягивало его, как мотылька к огню.

На следующее утро, перед самым рассветом, Робб отправился к своему шатру. Он чувствовал странное беспокойство. Он знал, что сегодня будет тяжелый день. Предстояла битва, которая могла решить исход кампании.

Когда он вошел, Талиса уже не спала. Она сидела на кровати, расчесывая свои длинные черные волосы. В лучах утреннего солнца ее кожа казалась почти фарфоровой.

"Доброе утро," – произнес Робб.

Она подняла на него взгляд. "Вы уходите?"

"Да," – ответил он. – "Нас ждет битва."

"Против кого?" – спросила она.

"Против ваших союзников," – честно ответил Робб. – "Против Ланнистеров."

Талиса отвернулась. "Тогда желаю вам поражения."

Робб почувствовал укол в сердце, но не показал этого. "Я понимаю. Но я не могу позволить себе проиграть."

Он подошел к ней, и она вздрогнула, но не отступила. Робб протянул ей маленький кожаный мешочек.

"Что это?" – спросила она, глядя на него с подозрением.

"Лекарства," – ответил он. – "Если вам что-то понадобится, или если вы поранились. И немного еды, пока меня не будет."

Талиса взяла мешочек, ее пальцы едва коснулись его. "Зачем вы это делаете?"

"Потому что я так делаю," – сказал Робб. – "Я не желаю вам зла, Талиса. Несмотря ни на что."

Он задержался на мгновение, глядя в ее глаза. В них все еще читалось недоверие, но теперь к нему примешивалось что-то еще. Что-то, что Робб не мог разгадать.

"Я вернусь," – произнес он, прежде чем выйти из шатра. – "И я надеюсь, что мы сможем поговорить снова."

Оставив ее одну, Робб сел на коня и присоединился к своим войскам. Воздух был наполнен предвкушением битвы, запахом стали и страха. Он был готов. Он был Королем Севера, и он должен был сражаться за свой народ.

Но даже среди грохота копыт и лязга доспехов, образ Талисы не покидал его. Ее черные волосы, ее карие глаза, ее гордое лицо. Он знал, что совершает ошибку, позволяя ей так завладеть его мыслями. Но он ничего не мог с собой поделать.

Битва была жестокой и кровопролитной. Робб сражался во главе своих войск, его меч рубил и колол, его голос звучал над полем битвы, призывая своих людей к победе. Кровь врагов и друзей смешивалась на земле, и крики раненых эхом отдавались в его ушах.

Он был ранен, но не серьезно. Стрела пронзила его плечо, но он продолжал сражаться, пока враг не был разбит и не обратился в бегство. Победа была за ним. Он одержал еще одну победу, но цена ее была высока.

Когда он вернулся в лагерь, на его лице была грязь и кровь, а в глазах – усталость. Он приказал лекарям заняться ранеными, а затем направился к своему шатру.

Он вошел, и его взгляд сразу же упал на нее. Талиса сидела на том же месте, где он ее оставил, но теперь она была бледной, а ее глаза были красными от слез.

"Вы вернулись," – произнесла она, ее голос был хриплым.

Робб кивнул. "Да. Мы победили."

Она ничего не сказала. Просто смотрела на него, и в ее глазах читалась боль. Робб подошел ближе, чувствуя, как его сердце сжимается.

"Что случилось?" – спросил он.

"Мой брат," – прошептала она. – "Он был там. Он сражался за Ланнистеров."

Робб замер. Он не знал, что сказать. Он знал, что многие из тех, кого он убил, были чьими-то сыновьями, братьями, отцами. Но услышать это от нее...

"Я... мне жаль," – произнес он. – "Я не знал."

Талиса подняла на него взгляд, и в ее глазах горела ненависть. "Вам жаль? Вы убили его! Вы убили моего брата!"

Она встала, и ее руки сжались в кулаки. Робб видел в ее глазах не только горе, но и ярость, которая могла соперничать с его собственной. Он знал, что она имеет право ненавидеть его. Он был врагом, и он причинил ей боль.

"Я не хотел этого," – сказал он. – "Я не знаю, кто из них был вашим братом. Но война... война жестока."

"Не говорите мне о войне!" – крикнула она. – "Вы ее начали! Вы принесли разрушение в мой дом, в мою семью!"

Робб молчал, позволяя ей выплеснуть свою боль. Он знал, что ничто, что он скажет, не сможет утешить ее. Он был виноват. Он был врагом.

Когда ее крики стихли, она снова опустилась на кровать, закрыв лицо руками. Робб подошел к ней и осторожно присел рядом. Он не знал, что делать. Он хотел утешить ее, но знал, что она отвергнет его.

"Мне больно," – прошептала она сквозь слезы. – "Так больно."

Робб протянул руку, но остановился, не касаясь ее. Он хотел обнять ее, прижать к себе, но он не имел права.

"Я знаю," – сказал он, его голос был тихим. – "Я знаю, что это такое. Потерять того, кого любишь."

Он вспомнил своего отца, Нэда Старка, чья смерть стала причиной этой войны. Он вспомнил боль, которая разрывала его изнутри. И он увидел эту же боль в глазах Талисы.

Она подняла на него взгляд, и в нем промелькнуло что-то новое. Что-то, что было больше, чем ненависть. Что-то, что было похоже на понимание.

"Вы тоже теряли?" – спросила она.

Робб кивнул. "Моего отца. И многих других."

Талиса молчала, глядя на него. Слезы все еще текли по ее щекам, но в ее глазах больше не было чистой ненависти. Была только боль, и в этой боли они были похожи.

"Я не понимаю," – наконец произнесла она. – "Почему вы так со мной? Почему вы не... не взяли меня силой, как другие?"

Робб посмотрел ей в глаза. "Потому что я не такой. Потому что я верю в честь. И потому что... потому что я не хочу причинять вам еще больше боли."

Он замолчал, затем добавил, его голос стал почти шепотом: "И потому что я вижу в вас что-то, что я не могу объяснить. Что-то, что заставляет меня хотеть защитить вас, а не причинять вам вред."

Талиса смотрела на него, и ее глаза расширились. В них больше не было ни ненависти, ни боли. Было только удивление, и что-то, что Робб не мог определить. Что-то, что было похоже на... надежду.

Он не знал, что будет дальше. Он знал, что находится на опасном пути. Но глядя в ее глаза, он чувствовал, что это того стоит. Война была жестокой, но возможно, даже в ее разгар, могла расцвести какая-то, пусть и запретная, красота.