Беременна от моего брата

Монако. Жаркий июньский день. Лазурное море мерно шелестит у подножья скал, яхты покачиваются на волнах, отражая в своих отполированных бортах слепящее солнце. Но Корделия Галицина не видит этой привычной роскоши. Она сидит на широком балконе своей квартиры, уставившись на крошечную синюю полоску в пластиковом окошке. Полоска, которая перевернула её жизнь с ног на голову.

— Чёрт. Чёрт! Чёрт возьми! — шепчет она, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел.

Её рука дрожит, когда она касается живота. Плоский, подтянутый, ещё не выдающий никаких секретов. Но теперь этот живот не просто часть её тела. В нём зародилась новая жизнь. Жизнь, которой она совсем не ждала.

Месяц назад Корделия была на пике. Монако Гран-при, её первое в качестве аккредитованного журналиста. Её интервью с пилотами, остроумные и проницательные, разлетелись по сети, сделав её звездой. Пилоты, продюсеры, зрители – все прочили ей блестящее будущее в автоспорте. Она была на пути к осуществлению своей мечты, совмещая журналистику с модельным бизнесом и первыми шагами в кино. Дочь русского нефтяного магната и испанской актрисы, племянница легендарного Фернандо Алонсо, Корделия Галицина была воплощением успеха, красоты и ума.

А потом был тот вечер. Вечеринка после гонки. Шумная, пьянящая атмосфера победы и адреналина. И Артур Леклер. Младший брат Шарля Леклера, звезды Ferrari. Артур, тестовый пилот, вечно в тени своего гениального брата, с которым у Корделии сложились довольно дружеские отношения во время Гран-при. Он был обаятелен, но немного несчастен, и, возможно, именно это привлекло её тогда. Или алкоголь. Скорее всего, алкоголь.

Она помнит лишь обрывки: смех, текила, слишком близкие танцы. А потом лифт. Зеркальный, сверкающий лифт, который нёс их вверх, к пентхаусу, где проходила вечеринка. Но они не доехали. Страстный, необдуманный порыв. Быстрый, пьяный секс, который она тут же постаралась вычеркнуть из памяти. Он был ошибкой, мимолётным помутнением рассудка. А теперь эта ошибка материализовалась в две полоски на тесте.

— Ну, Артур, ну и сволочь же ты, — выдыхает Корделия, чувствуя, как накатывает тошнота. Она не уверена, что это от беременности или от отвращения к себе и к произошедшему.

Она встаёт, подходит к барьеру балкона и смотрит на Монако. Город, который ещё месяц назад казался ей воротами в новую, захватывающую жизнь, теперь давит своей роскошью и беззаботностью. Как она могла быть настолько беспечной? Она, которая всегда всё планировала, всегда держала ситуацию под контролем.

Телефон звонит, вырывая её из мрачных мыслей. На экране высвечивается "Дядя Фернандо". Корделия глубоко вдыхает, стараясь придать голосу привычную лёгкость.

— Привет, дядя! — говорит она, стараясь звучать естественно.

— Hola, mi querida! Как поживаешь, моя звёздочка? — голос Фернандо, тёплый и полный жизнерадостности, мгновенно успокаивает её. — Как там твой новый репортаж? Кажется, ты снова взорвала интернет!

— Да, дядя, всё отлично, — врёт Корделия, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Просто немного устала.

— Устала? Моя Корделия? Это не на тебя похоже, — смеётся Фернандо. — Ты же у нас энерджайзер. Случилось что-то?

Он всегда чувствовал её. С тех пор как её мама, его сестра Лаура, ушла из жизни несколько лет назад, Фернандо стал для Корделии не просто дядей, а вторым отцом. Он поддерживал её во всём, от поступления в университет до покупки этой квартиры в Монако.

— Дядя… мне нужно тебе кое-что сказать, — голос Корделии предательски дрожит.

Фернандо замолкает. Она слышит, как он глубоко вдыхает.

— Что случилось, mi amor? Не пугай меня.

Корделия закрывает глаза. Сказать это вслух кажется самым сложным в её жизни.

— Я беременна, дядя.

Тишина на другом конце провода длится целую вечность. Корделия слышит лишь собственное учащённое сердцебиение.

— ¿Qué? — наконец, произносит Фернандо, и в его голосе слышится откровенный шок. — ¿Embarazada? От кого?

— От Артура Леклера, — выпаливает Корделия, и облегчение от того, что она, наконец, сказала это, смешивается с новым приливом стыда.

Снова тишина. На этот раз ещё дольше. Корделия представляет себе лицо дяди Фернандо, обычно спокойное и сосредоточенное, теперь, наверное, искажённое недоумением и гневом.

— Артур Леклер? — наконец, произносит он, и в его голосе звучит холод, которого Корделия никогда раньше не слышала. — Брат Шарля? Как это произошло, Корделия?

Она рассказывает ему всё. Про вечеринку, про алкоголь, про лифт. Про свою глупость и беспечность. Фернандо слушает молча, и Корделия чувствует, что он разочарован.

— И ты уверена? — спрашивает он, когда она заканчивает.

— Да, дядя. Тест положительный, и меня уже тошнит по утрам.

— Хорошо, — говорит Фернандо, и его голос немного смягчается. — Не паникуй. Мы что-нибудь придумаем. Ты уже сказала ему?

— Нет! — Корделия в ужасе. — Я не хочу! Не хочу, чтобы он знал. Он мне не нужен. И этот ребёнок… я не знаю, что с этим делать, дядя.

— Спокойно, mi querida. — Фернандо снова глубоко вдыхает. — Прежде всего, ты не одна. Я с тобой. Всегда. Мы разберёмся. Ребёнок — это не приговор, это новая жизнь. И ты сильная. Ты справишься.

Его слова, произнесённые с такой уверенностью, проникают в её сердце, словно бальзам. Слезы, которые она сдерживала, наконец, начинают течь по щекам.

— Но моя карьера, дядя… Мои планы…

— Твоя карьера никуда не денется. Мы найдём решение. Ты можешь работать удалённо. Писать аналитику, делать интервью по видеосвязи. Мы всё устроим. Главное сейчас — ты и малыш.

Фернандо всегда был её опорой. Он не стал читать нотации, не стал осуждать. Он просто предложил помощь.

— Спасибо, дядя, — всхлипывает Корделия. — Спасибо тебе за всё.

— Нет проблем, mi amor. А теперь слушай меня внимательно. Завтра же я куплю тебе билеты в Барселону. Ты приедешь ко мне, и мы вместе сходим к врачу. А потом решим, что делать дальше. Никаких «я не знаю». Мы разберёмся.

На следующий день Корделия уже сидела в самолёте, летящем в Барселону. Встреча с дядей Фернандо, поход к врачу, подтверждение беременности — всё это пронеслось как в тумане. Фернандо был рядом, держал её за руку, задавал вопросы, пока она молча сидела, пытаясь осознать происходящее.

Врач подтвердил срок — семь недель. Сердцебиение. Крошечное, но уже такое сильное. И в этот момент, услышав мерный стук, Корделия почувствовала что-то, что раньше ей было неведомо. Не просто страх или отчаяние, а что-то вроде… зарождающейся нежности.

Вернувшись в Монако, Корделия окунулась в новую реальность. Фернандо, как и обещал, помог ей с переходом на удалённую работу. Теперь она писала аналитические статьи для Формулы 1, делала видеоинтервью, но её присутствие на трассах стало невозможным. Она скучала по шуму моторов, по адреналину, по общению с пилотами. Но теперь у неё была другая цель.

Её квартира, когда-то наполненная смехом и планами на будущее, теперь стала её убежищем. Она обустраивала её, готовясь к появлению малыша. Покупала милые вещицы, читала книги о беременности и родах, стараясь побороть страх неизвестности.

Дядя Фернандо звонил ей каждый день. Рассказывал анекдоты, делился новостями из мира Формулы 1, подбадривал. Он был её единственной связью с прежней жизнью, с миром, который она так любила.

— Как там твой живот, mi querida? — спрашивал он однажды.

— Растёт, дядя, — отвечала она, улыбаясь. — Уже совсем заметно.

— Отлично! Значит, мой будущий внучатый племянник или племянница будет сильным и здоровым! — смеялся он.

Корделия старалась не думать об Артуре Леклере. Она заблокировала его номер, удалила все сообщения. Она не хотела, чтобы он знал. Она не хотела его участия в своей жизни и в жизни своего ребёнка. Она сама справится.

Но мир Формулы 1 тесен. И рано или поздно их пути должны были пересечься.

***

Шарль Леклер сидел в своей квартире в Монако, глядя на экран ноутбука. На нём было открыто интервью Корделии Галициной с Максом Ферстаппеном после последней гонки. Она сидела перед камерой, как всегда, безупречно одетая, с лёгкой улыбкой на губах. Её вопросы были острыми, её анализ — точным. Она была талантлива, и Шарль это прекрасно понимал.

Он помнил её на Гран-при Монако. Она была звездой. Все говорили о ней. И он сам не мог оторвать от неё глаз. Её красота, её ум, её энергия — всё это притягивало. Он даже несколько раз пытался завязать с ней более личное общение, выходящее за рамки рабочих отношений, но она всегда вежливо уходила от таких попыток.

А потом она внезапно исчезла с трасс. Её репортажи стали появляться лишь в интернете, а сама она перестала появляться на Гран-при. Никто не знал, почему. Ходили разные слухи. Что она получила более выгодное предложение в другой области. Что она устала от Формулы 1. Что у неё проблемы со здоровьем.

Шарль, признаться, немного скучал по ней. Её присутствие на трассах всегда было глотком свежего воздуха. Она не была похожа на других журналистов. В ней было что-то особенное.

Он закрыл ноутбук и откинулся на спинку кресла. Его мысли снова вернулись к Артуру. Младший брат. Вечная головная боль. Артур, который так отчаянно пытался догнать его, но никак не мог. Артур, который постоянно попадал в какие-то неприятности.

Несколько месяцев назад Артур пришёл к нему, бледный и трясущийся.

— Шарль, мне нужно тебе кое-что рассказать, — сказал он тогда.

— Что на этот раз, Артур? — Шарль тяжело вздохнул.

— Я… я переспал с одной девушкой на вечеринке после Монако. И, кажется, я был слишком пьян.

Шарль уже привык к подобным откровениям брата.

— И? Она просит денег? Или что?

— Нет, не в этом дело. Я не помню её имени. Я просто помню, что она была очень красивой. И, кажется, я… я не использовал презерватив. Я был совершенно пьян.

Шарль тогда пришёл в ярость.

— Артур! Ты что, совсем без мозгов? Как ты мог быть таким безответственным?

Артур был в отчаянии. Он боялся, что девушка объявится и потребует что-то. Он боялся скандала. Шарль тогда заставил его сдать анализы, чтобы исключить венерические заболевания. И, слава богу, всё было чисто. С тех пор Артур больше не упоминал об этом инциденте. Девушка не объявилась. Шарль надеялся, что всё обошлось.

Теперь, глядя на экран, на котором ещё минуту назад была Корделия Галицина, Шарль вдруг почувствовал странное, неприятное предчувствие.

Он взял телефон и набрал номер Артура.

— Привет, братишка, — сказал он, когда Артур ответил. — Как дела?

— Нормально, Шарль. Сижу на симуляторе. Готовлюсь к следующей гонке.

— Слушай, — Шарль старался говорить спокойно, — помнишь ту девушку, с которой ты переспал после Монако?

На другом конце провода повисла пауза.

— Ну… да, — наконец, ответил Артур, и в его голосе прозвучало замешательство. — А что?

— Ты помнишь, как её зовут?

— Нет, Шарль. Я же сказал тебе, я был слишком пьян.

— А ты помнишь, как она выглядела?

— Ну… высокая, стройная, тёмные волосы. Красивая. А что, Шарль? Что-то случилось?

Шарль почувствовал, как сердце начинает колотиться быстрее. Он не хотел верить, что его предчувствие может быть верным.

— А она была… журналисткой?

— Кажется, да. Она брала у тебя интервью, по-моему.

У Шарля перехватило дыхание. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться.

— Артур, ты хоть понимаешь, что ты натворил? — прошептал он.

— Что? Что я натворил? Шарль, ты меня пугаешь.

— Корделия Галицина. Это было её имя?

Снова тишина. Долгая, мучительная тишина. И потом Артур, еле слышно:

— Корделия Галицина? Дочь нефтяного магната? Племянница Алонсо? Нет, Шарль, это не может быть она. Она бы не стала…

— Артур, — голос Шарля был ледяным, — ты был пьян. Ты не помнишь её имени. Но ты помнишь, что она была журналисткой и брала у меня интервью. Есть только одна такая девушка.

Артур на другом конце провода, кажется, потерял дар речи.

— Нет… Нет, Шарль, это невозможно.

— Возможно. А теперь я хочу, чтобы ты хорошенько подумал. Ты уверен, что ты был достаточно осторожен?

— Я… я не помню, Шарль. Я правда не помню. Я был в стельку.

Шарль почувствовал, как ярость поднимается в нём. Он мог бы убить Артура прямо сейчас. Его младший брат, его вечная проблема, теперь, возможно, втянул их семью в огромный скандал.

— Хорошо, Артур. Я разберусь с этим. Но если это правда… Если ты… Если она… — Шарль не мог закончить фразу.

Он повесил трубку, чувствуя себя опустошённым. Корделия Галицина. Беременна от его брата. Это казалось таким нереальным, таким абсурдным.

Но почему-то в глубине души он верил, что это правда. И это предчувствие, которое он чувствовал, когда смотрел её интервью, теперь стало чем-то гораздо большим. Чем-то, что заставило его сердце сжаться от боли.

Шарль встал и подошёл к окну. Монако сияло в лучах заходящего солнца. Город, который был для него домом, теперь казался наполненным ложью и обманом.

Он знал, что не сможет просто так оставить это. Он должен был узнать правду. И он должен был найти Корделию. Он должен был понять, что произошло. И, главное, почему.

И в этот момент, глядя на огни города, Шарль осознал нечто, что давно уже зрело в его душе. Он давно уже был влюблён в Корделию Галицину. Влюблён в девушку, которая, возможно, ждала ребёнка от его брата. И это осознание было болезненным, но одновременно и проясняющим. Оно заставило его принять решение. Он должен был действовать.