Вечер на Милано

На Милано, казалось, всегда царил хаос, но сегодня он был особенным. Корабль покачивался в ритме какой-то инопланетной мелодии, доносящейся из колонок, а в центре общего отсека, на полу, сидела разношерстная компания, готовая к «веселью». Питер Квилл, самопровозглашенный Звездный Лорд, потирал руки, предвкушая предстоящее. Гамора, как всегда, излучала спокойствие, но легкий румянец на щеках выдавал ее волнение. Дракс, с каменным лицом, но блестящими глазами, ждал своего часа. Грут мирно дремал, обняв горшок, а Ракета, по обыкновему, ворчал, перебирая какой-то провод.

Но главным зачинщиком этого вечера была, конечно же, Рина. Ее темные волосы, подстриженные в аккуратное каре, слегка разметались, а в глазах горели озорные огоньки. Она сидела напротив Йонду, который, как всегда, выглядел невозмутимым, но его губы слегка подрагивали, выдавая улыбку. Рина, в своем обтягивающем комбинезоне, который подчеркивал ее стройную фигуру, была воплощением силы и безжалостности, когда дело касалось боя, но сейчас она была просто очаровательной.

— Итак, правила просты, — объявила Рина, обводя всех взглядом. — Играем в «Правда или вызов». Но это не детская игра. Вопросы будут… пикантными, а вызовы — дерзкими. Отказываться нельзя.

Ракета фыркнул. — Детский сад. Я лучше пойду разберусь с этим проклятым механизмом…

— Ой, да ладно тебе, Ракетка, — перебила его Рина, наклоняясь вперед. — Или ты боишься, что тебе придется рассказать о своих самых потаенных желаниях?

Ракета замер, его уши дернулись. — Я ничего не боюсь! — прорычал он. — Просто это скучно.

— Тогда докажи, — парировала Рина, усмехаясь. — Первый ход за мной. Йонду, мой дорогой… Правда или вызов?

Все взгляды обратились к Йонду. Он медленно провел рукой по своим синим усам, его губы изогнулись в хитрой улыбке.

— Вызов, — произнес он своим низким голосом, в котором всегда слышались нотки угрозы и флирта одновременно.

Рина прищурилась, ее взгляд скользнул по его фигуре. — Хм… — протянула она. — Я хочу, чтобы ты… станцевал для нас. Но не просто так. Это должен быть самый… соблазнительный танец, на который ты способен. И без одежды, которая мешает движению.

На секунду в отсеке повисла тишина. Даже Ракета перестал ворчать. Гамора приподняла бровь, а Питер замер с открытым ртом. Дракс издал что-то похожее на смешок.

Йонду, к удивлению всех, ничуть не смутился. Он медленно поднялся, его взгляд был прикован к Рине.

— Ты уверена, что хочешь это увидеть, девочка? — промурлыкал он, его голос стал еще ниже. — Мои движения могут быть слишком… горячими для твоего нежного сердца.

Рина рассмеялась, ее смех был звонким и заразительным. — Посмотрим, Йонду. Посмотрим.

И Йонду начал танцевать. Его движения были плавными, почти кошачьими, несмотря на его возраст и комплекцию. Он двигался под ритм музыки, которая внезапно показалась всем намного более чувственной. Его синяя кожа блестела в тусклом свете, а его взгляд не отрывался от Рины. Он извивался, покачивался, его бедра двигались с удивительной грацией, а руки скользили по телу, создавая иллюзию прикосновений.

Рина наблюдала за ним, ее глаза расширились, а на щеках появился румянец. Она не ожидала, что Йонду окажется настолько… пластичным. И соблазнительным.

Когда музыка закончилась, Йонду остановился, его дыхание было немного учащенным. Он стоял прямо перед Риной, его взгляд прожигал ее насквозь.

— Достаточно горячо? — спросил он, его голос был хриплым.

Рина сглотнула. — Более чем, Йонду, — прошептала она. — Более чем. Твой ход.

Йонду улыбнулся, его взгляд скользнул по остальным. — Квилл, — произнес он. — Правда или вызов?

Питер, который, казалось, только что вышел из транса, вздрогнул. — Эм… правда, — быстро ответил он.

Йонду прищурился. — Расскажи нам о самом неловком свидании, которое у тебя когда-либо было. В мельчайших подробностях.

Питер застонал. — О, нет…

Но выбора у него не было. Он начал рассказывать историю о свидании с инопланетянкой, которая оказалась намного старше, чем он думал, и у которой было три глаза, которые смотрели на него одновременно. История была полна неловких пауз, случайных прикосновений и недоразумений. Все смеялись, даже Гамора не смогла сдержать улыбки.

После того, как Питер закончил, его лицо было пунцовым. — Мой ход, — быстро сказал он. — Гамора, правда или вызов?

Гамора посмотрела на него, ее взгляд был непроницаем. — Правда.

— Хорошо, — сказал Питер, потирая подбородок. — Скажи честно… Что ты думаешь о моей коллекции кассет?

Гамора вздохнула. — Некоторые из них… терпимы. Другие… не очень.

Питер обиженно надул губы. — Я знал, что ты так скажешь!

— Мой ход, — сказала Гамора. — Ракета, правда или вызов?

Ракета заерзал на месте. — Вызов, — прорычал он.

Гамора улыбнулась, ее улыбка была хищной. — Я хочу, чтобы ты… нарисовал портрет каждого из нас. Но не просто так. Каждый портрет должен отражать твое истинное отношение к человеку. И ты должен использовать только те материалы, которые найдешь на корабле.

Ракета застонал. — Ты издеваешься надо мной? Я не художник!

— Это вызов, Ракета, — спокойно ответила Гамора. — Отказываться нельзя.

Ракета, ворча и проклиная все на свете, начал собирать материалы. Он нашел старые провода, кусочки металла, даже немного инопланетной краски. Его «портреты» оказались… своеобразными. Портрет Квилла был похож на кучу мусора с пририсованной звездой. Портрет Гаморы был острым и угловатым, с добавлением нескольких колючих деталей. Портрет Дракса был просто большой, квадратной глыбой. Портрет Грута был милым, но слегка… кривым.

И, наконец, портрет Йонду. Ракета долго хмурился, а затем прикрепил к куску металла длинный, тонкий провод, который он изогнул, чтобы он напоминал свистящую стрелу. Рядом он приклеил несколько блестящих обломков, которые, по всей видимости, должны были изображать зубы.

— Вот, — прорычал Ракета, бросая «портрет» на пол. — Это Йонду. Хищный, опасный и всегда с этой проклятой стрелой.

Йонду посмотрел на «портрет», а затем на Ракету, его губы слегка изогнулись. — Какое глубокое понимание моей натуры, Ракета, — сказал он, его голос был полон сарказма.

— Твой ход, Ракета, — сказала Гамора, пытаясь сдержать смех.

Ракета повернулся к Драксу. — Дракс, правда или вызов?

Дракс, который до этого момента молча наблюдал за всем, ответил: — Вызов.

Ракета задумался. — Я хочу, чтобы ты… признался в любви к самому нелепому предмету на корабле. И ты должен делать это с полной искренностью.

Дракс кивнул. Он медленно огляделся, его взгляд остановился на старом, потрепанном тостере, который стоял в углу.

— О, мой дорогой Тостер, — начал Дракс, его голос был удивительно нежным. — Ты такой золотистый, такой хрустящий. Ты даришь мне тепло и радость каждое утро. Моя любовь к тебе безгранична, как просторы космоса. Я готов сражаться за тебя до последней капли крови.

Все, включая Рину, покатились со смеху. Даже Йонду хихикнул. Дракс, казалось, ничуть не смутился.

— Мой ход, — сказал Дракс, когда смех стих. — Рина, правда или вызов?

Рина улыбнулась, ее глаза блестели. — Вызов, Дракс.

Дракс нахмурился, обдумывая свой вызов. — Я хочу, чтобы ты… поцеловала Йонду. Но не просто поцеловала. Это должен быть самый страстный поцелуй, который ты можешь ему дать.

На этот раз все замерли. Питер выпучил глаза. Гамора приподняла бровь. Ракета уронил свой провод. Йонду же сидел, не двигаясь, его взгляд был прикован к Рине. Легкая улыбка играла на его губах.

Рина посмотрела на Дракса, а затем перевела взгляд на Йонду. Ее щеки слегка порозовели, но в глазах горел озорной огонек.

— Что ж, Дракс, — произнесла она, ее голос был низким и чувственным. — Ты знаешь, как поднять ставки.

Она медленно поднялась и подошла к Йонду. Он сидел, его взгляд не отрывался от нее, его синие глаза горели. Рина остановилась прямо перед ним, ее руки скользнули по его плечам, и она наклонилась.

Их губы встретились. Это был не нежный, робкий поцелуй. Это был поцелуй, полный страсти, огня и скрытых желаний. Рина целовала его с такой силой, что казалось, она хотела поглотить его целиком. Йонду ответил ей с не меньшей страстью, его руки обвились вокруг ее талии, притягивая ее ближе.

Поцелуй длился долго, и когда они наконец оторвались друг от друга, оба были немного запыхавшимися. Губы Рины были припухшими, а в ее глазах горел огонь. Йонду выглядел… довольным. Очень довольным.

— А теперь, — прошептала Рина, ее голос был хриплым, — мой ход. Йонду, правда или вызов?

Йонду усмехнулся, его взгляд был полон обещаний. — Правда, девочка. Я думаю, пришло время для правды.

Рина прищурилась, ее палец скользнул по его подбородку. — Хорошо, Йонду. Признайся честно… Что ты чувствуешь, когда я флиртую с тобой?

Йонду замер. Его взгляд скользнул по Рине, а затем по остальным членам команды, которые с нетерпением ждали его ответа. Наконец, он улыбнулся.

— Я чувствую… — начал он, его голос был низким и бархатистым, — я чувствую, что космос становится ярче. Я чувствую, что моя старая, прогнившая душа оживает. Я чувствую… что мне хочется большего.

В отсеке повисла напряженная тишина. Рина смотрела на него, ее глаза расширились. Никто не ожидал такой откровенности от Йонду.

— И что же тебе хочется, Йонду? — спросила Рина, ее голос был чуть слышен.

Йонду наклонился к ней, его губы почти касались ее уха. — Мне хочется… узнать, насколько далеко ты готова зайти, девочка. И я готов помочь тебе в этом.

Рина слегка вздрогнула, но в ее глазах загорелся ответный огонь. Она отодвинулась от него, ее взгляд был полон вызова.

— Что ж, Йонду, — сказала она, ее голос снова приобрел уверенность. — Похоже, эта игра только начинается. И я готова идти до конца.

Питер Квилл прочистил горло. — Эм… может быть, сделаем перерыв? Мне кажется, атмосфера становится… слишком горячей.

Гамора покачала головой, улыбаясь. — Нет, Питер. Я думаю, это только начало.

Ракета фыркнул. — Я же говорил, что это будет скучно. А теперь мне придется наблюдать за этим… безобразием.

Но никто не слушал Ракету. Все взгляды были прикованы к Рине и Йонду, которые смотрели друг на друга с такой интенсивностью, что казалось, воздух вокруг них искрится. Было ясно, что игра «Правда или вызов» только что приняла совершенно новый оборот. И никто не знал, куда она приведет. Но одно было ясно: на Милано больше никогда не будет скучно.