Дракон в корсете

***

Сентябрьский воздух на платформе Девять и три четверти был густым и тяжелым, пропитанным запахом угля, магии и родительских слез. Алый экспресс «Хогвартс» стоял, выпуская клубы пара, словно нетерпеливый дракон, готовый умчаться в шотландские горы. Вокруг царил привычный хаос: горы чемоданов, визги сов в клетках, первокурсники, с ужасом и восторгом взирающие на поезд, и старшекурсники, обнимающиеся после долгого лета.

Сириус Блэк, прислонившись к кирпичной колонне, с ленивой грацией наблюдал за этой суматохой. Его длинные черные волосы падали на плечи идеально выглаженной мантии, а серые глаза с искорками веселья скользили по толпе. Рядом с ним, то и дело поправляя очки на носу, стоял Джеймс Поттер, чья энергия, казалось, могла бы в одиночку сдвинуть поезд с места.

— Готов поспорить на десять галлеонов, что в этом году Слизерин снова попытается протащить заколдованные бланджеры на первый матч, — бодро заявил Джеймс, взъерошивая свои и без того непослушные волосы. — Снейп, наверное, все лето варил для них какое-нибудь особо мерзкое зелье.

— Пусть попытается, — усмехнулся Сириус, не отрывая взгляда от толпы. — У нас есть ты, Сохатый. Ты поймаешь снитч раньше, чем их вратарь поймет, с какой стороны держать метлу. Моя главная забота на этот год — изобрести как минимум три новых способа довести до икоты Слизнорта и пять — Филча. Лето было слишком скучным.

— А как же Эванс? — поддел его Джеймс, бросая быстрый взгляд в сторону рыжеволосой девушки, которая строго отчитывала каких-то первокурсников.

— Эванс — это твой долгосрочный проект, друг мой. Я предпочитаю краткосрочные, но яркие авантюры. И, Мерлинова борода, кажется, одна из них только что материализовалась из воздуха.

Джеймс проследил за его взглядом. И тоже замер.

Сквозь толпу, словно ледокол сквозь паковый лед, двигалась группа из четырех студентов. Они были не похожи на остальных. Их мантии были чуть темнее, крой — строже, а на груди вместо гербов Хогвартса красовалась незнакомая эмблема — серебряная башня, обвитая змеей. Но не это приковало взгляд Сириуса.

В центре группы шла девушка.

Она двигалась с такой аристократической осанкой, будто не шла по грязной платформе, а спускалась по парадной лестнице дворца. На ней была блуза цвета глубокого лесного мха, открывающая изящные плечи. Пышные рукава-фонарики, перехваченные на запястьях тонкими завязками, колыхались в такт ее шагам. Широкий черный корсетный пояс туго стягивал тонкую талию, переходя в длинную, тяжелую юбку, которая мягко шуршала, касаясь брусчатки. Весь ее облик кричал о чем-то старинном, почти сказочном, но во взгляде и в каждом жесте сквозила дерзкая современность.

Но главным ее сокровищем были волосы. Невероятно густые, они спадали мягкими волнами ниже талии. И их цвет был невозможным, гипнотизирующим. Верхний слой — иссиня-черный, как крыло ворона. А под ним, при каждом движении головы, проглядывали пряди жемчужно-белого цвета. Кончики этих белых прядей, завивающиеся в упругие кудри, были снова окрашены в черный, создавая сумасшедший, но завораживающий градиент. Когда она повернула голову, чтобы что-то сказать своему спутнику, светлые локоны выбились из-под темных, создав на мгновение сияющий ореол вокруг ее лица.

— Что это за?.. — выдохнул Джеймс, забыв и про Снейпа, и про квиддич.

— Понятия не имею, — пробормотал Сириус, чувствуя, как внутри разгорается чистое, беспримесное любопытство. — Но я хочу это выяснить.

Девушка была похожа на фарфоровую статуэтку, сошедшую с полки коллекционера. Тонкие черты лица, высокие скулы, изящный подбородок. Но пухлые губы были изогнуты в легкой, ироничной усмешке, а прозрачно-голубые, почти ледяные глаза смотрели на мир с плохо скрываемым пренебрежением. В ушах покачивались изящные серебряные серьги-подвески.

Она и ее спутники — высокий, широкоплечий парень с непроницаемым лицом, девушка с острым, как у лисицы, взглядом, и еще один юноша, выглядевший немного нервным, — не оглядываясь, прошли к одному из центральных вагонов и скрылись внутри.

— Обмен студентами, — внезапно вспомнил Джеймс. — Дамблдор говорил на прощальном ужине в прошлом году. Кажется, из Румынии. Школа... «Серебряная Цитадель» или что-то в этом роде.

— «Серебряная Цитадель»? — Сириус задумчиво провел пальцами по подбородку. — Звучит пафосно. И скучно. Но эта девушка... она не выглядит скучной. Ни капли.

Последний гудок паровоза заставил их очнуться. Попрощавшись с родителями Поттера, они запрыгнули в ближайший вагон, таща за собой чемоданы.

— Так, Лунатик и Хвост уже должны быть в нашем купе, — сказал Джеймс, проталкиваясь по узкому коридору. — Пойдем, займем места, а потом…

— А потом я пойду на разведку, — закончил за него Сириус с хищной улыбкой. — Нужно же проявить гостеприимство. Познакомиться с нашими новыми… коллегами.

Они нашли свое обычное купе в хвосте поезда. Римус Люпин уже сидел у окна, погруженный в толстенный том по Защите от Темных искусств, а Питер Петтигрю с восторгом разворачивал шоколадную лягушку. Обменявшись приветствиями и забросив вещи на верхние полки, Сириус нетерпеливо прошелся по купе.

— Я на пару минут, — бросил он через плечо. — Просто пройдусь, разомну ноги.

— Ага, «разомнешь ноги», — хмыкнул Джеймс, но не стал его останавливать. Он слишком хорошо знал своего друга. Если в голове Сириуса Блэка зародилась идея, остановить его было невозможно.

Сириус шел по раскачивающемуся коридору, заглядывая в купе. Смех, болтовня, шелест страниц, запах тыквенного печенья — все было знакомым и родным. Он прошел несколько вагонов, прежде чем его слух уловил незнакомую, гортанную речь. Язык был мелодичным, но резким, как щелчок хлыста.

Он заглянул в приоткрытую дверь купе.

Они были там. Вся четверка. Высокий парень сидел у окна, глядя на проносящийся пейзаж с каменным выражением лица. Девушка-лисичка что-то быстро говорила, жестикулируя тонкими пальцами. Нервный парень теребил край своей мантии.

А у самого входа, расположившись с вызывающим комфортом, сидела она. Та самая девушка с черно-белыми волосами.

И она блокировала проход.

Она сидела боком, откинувшись на мягкую спинку сиденья, и закинула ноги, обутые в изящные черные ботинки на шнуровке, на противоположный диванчик. Длинная юбка водопадом спадала на пол, но две стройные лодыжки в тонких чулках были выставлены на всеобщее обозрение, создавая элегантный, но непреодолимый барьер. Голову она откинула назад, прикрыв глаза, и казалось, дремала. Но Сириус был уверен — это лишь игра.

Он нацепил свою самую обезоруживающую улыбку, от которой, как он знал, у большинства девчонок подкашивались коленки, и кашлянул.

— Прошу прощения, — произнес он своим лучшим бархатным тоном. — Не помешаю? Я ищу... э-э-э... своего гиппогрифа. Маленький такой, сбежал из клетки. Не пробегал тут?

Она не открыла глаз. Лишь уголок ее губ дрогнул и пополз вверх.

— Гиппогрифы не помещаются в поезд, гений, — произнесла она с легким, почти неуловимым акцентом, который делал ее голос еще более интригующим. Голос был низким, с легкой хрипотцой, как будто она только что проснулась. — И даже если бы помещались, я бы заметила.

— Жаль, — не сдавался Сириус. — Тогда, может, позволишь пройти? Я бы хотел присесть. В этом купе, кажется, есть свободные места.

Вот тут она и открыла глаза. Прозрачно-голубые, холодные, как лед горного озера. Она медленно, с головы до ног, окинула его оценивающим взглядом, задержавшись на его растрепанных волосах и самоуверенной ухмылке. В ее взгляде не было ни восхищения, ни смущения, ни интереса. Только чистое, незамутненное высокомерие.

— Места есть, — согласилась она. — Но вход платный.

Сириус моргнул. Он ослышался?

— Что, прости?

Она чуть приподняла идеальную черную бровь.

— Вход. Десять. Галлеонов. — Она произнесла это медленно, четко, словно объясняла что-то умственно отсталому троллю. Изящная рука с длинными пальцами и темным лаком на ногтях протянулась к нему ладонью вверх. Жест был королевским, не терпящим возражений.

Внутри Сириуса что-то щелкнуло. Смесь шока, возмущения и... восторга. За всю его жизнь в Хогвартсе ни одна девушка не вела себя с ним так. Они либо хихикали, либо краснели, либо стреляли глазками, либо (как Лили Эванс) яростно отчитывали. Но никто. Никогда. Не требовал с него денег за вход в купе.

Это было великолепно.

Ее спутники затихли. Парень-скала бросил на Сириуса тяжелый взгляд, но не сдвинулся с места. Девушка-лисичка наблюдала с живым любопытством, словно смотрела увлекательный спектакль.

Сириус усмехнулся, принимая правила игры.

— Десять галлеонов? — переспросил он, картинно приложив руку к сердцу. — Мадам, вы раните меня в самое сердце. Моя ослепительная улыбка и природное обаяние обычно считаются достаточной платой.

— Твоя улыбка, может, и ослепительная, — ровным тоном парировала она, — но счета в Гринготтсе она не оплатит. И проход в это купе тоже. Десять галлеонов. Или можешь любоваться мной из коридора. Бесплатно. Пока.

Она снова сделала вид, что собирается закрыть глаза, демонстрируя полное безразличие.

Сириус рассмеялся. Громко, искренне. Эта девчонка была просто сокровищем. Он полез во внутренний карман мантии, нарочито громко звеня монетами.

— Вы очень убедительны, мадемуазель, — сказал он, отсчитывая блестящие золотые кругляши. — Надеюсь, за эту цену полагается хотя бы бокал огневиски.

Он вложил десять галлеонов в ее протянутую ладонь. Ее пальцы были прохладными. Она, не глядя, сжала монеты в кулак, и ее лицо не изменилось ни на йоту. Затем, с той же ленивой грацией, она убрала ноги с противоположного сиденья, освобождая проход.

— Огневиски не входит в стоимость, — бросила она, когда он протиснулся мимо нее и плюхнулся на сиденье напротив. Запах ее духов — что-то терпкое, лесное, с нотками горьких трав и озона после грозы — ударил ему в нос. — Это был просто налог на наглость.

Сириус откинулся на спинку, скрестив руки на груди, и с нескрываемым удовольствием уставился на нее. Игра только начиналась.

В этот момент в дверях купе показалась взъерошенная голова Джеймса.

— Бродяга, ты чего тут застрял? Мы уже почти все сладости съели! О...

Он осекся, увидев всю компанию. Его взгляд метнулся от Сириуса, который выглядел до смешного довольным, к девушке у входа. Которая, едва завидев нового посетителя, с той же плавной грацией вернула ноги на прежнее место, снова перекрывая проход.

Джеймс непонимающе уставился на элегантный барьер из ботинок и юбки.

— Эм... привет? — неуверенно начал он. — Я к другу. Можно пройти?

Девушка удостоила его таким же холодным, оценивающим взглядом, какой достался Сириусу.

— Можно, — кивнула она.

Джеймс облегченно выдохнул и шагнул вперед, но тут же наткнулся на невидимую стену ее воли. Она не сдвинулась ни на миллиметр.

— В чем дело? — нахмурился он.

Сириус из глубины купе подавился смехом.

Девушка вздохнула, словно ей было невыносимо скучно объяснять очевидные вещи.

— Вход, — произнесла она с ноткой усталости в голосе. — Десять галлеонов.

Джеймс замер, его рот приоткрылся. Он перевел взгляд с нее на Сириуса и обратно.

— Что? Ты серьезно? Бродяга, что здесь происходит?

— Таможенный контроль, Сохатый, — веселился Сириус. — Новые правила Хогвартс-экспресса. Плати пошлину или стой в коридоре.

— Да вы с ума сошли! — возмутился Джеймс, обращаясь к девушке. — С какой стати я должен платить, чтобы войти в купе?

Она пожала плечами. Движение было едва заметным, но полным аристократического пренебрежения. Ее серебряные серьги тихонько звякнули.

— С той стати, что я так сказала, — ответила она. — Не нравится — ищи другое купе. Или другой поезд. Или другую страну. Мне, если честно, все равно.

Джеймс побагровел. Он был нетерпеливым, вспыльчивым, и его гордость была задета. Он привык быть в центре внимания, быть капитаном команды, звездой школы. А тут какая-то девчонка с крашеными волосами ставит ему ультиматумы.

— Я не буду тебе платить! — отрезал он.

— Как хочешь, — она снова прикрыла глаза. — Стой там. Может, замерзнешь.

Наступила тишина. Джеймс стоял, кипя от злости. Сириус наблюдал, затаив дыхание. Это было лучше любого квиддичного матча.

— Сохатый, — позвал Сириус. — Просто заплати. Поверь мне, это того стоит.

— Да ни за что! — упрямо мотнул головой Джеймс.

— Ну же, Поттер, — насмешливо протянула девушка-лисичка из глубины купе. Ее звали Элара. — Неужели у великого ловца Гриффиндора не найдется десяти несчастных галлеонов? Или твоя гордость стоит дешевле?

Это был удар ниже пояса. Джеймс сжал кулаки. Смотреть, как Сириус сидит внутри и ухмыляется, было невыносимо. Стоять в коридоре, как идиот, — еще хуже.

С громким, раздраженным вздохом он полез в карман.

— Мерлин, это самое идиотское, что я делал в своей жизни, — пробормотал он, вытаскивая кошелек. Он отсчитал десять галлеонов и почти швырнул их в протянутую руку девушки.

Она поймала их с той же невозмутимой грацией. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она снова убрала ноги, и Джеймс, злой как черт, промаршировал в купе, плюхнувшись рядом с Сириусом.

— Надеюсь, ты довольна, — прошипел он в ее сторону.

В купе снова повисла тишина. Девушка сидела с закрытыми глазами. Сириус и Джеймс, переглядываясь, ждали, что будет дальше. Ее спутники тоже молчали, наблюдая.

И тут она рассмеялась.

Это был негромкий, грудной смех, который заставил ее плечи вздрогнуть. Она открыла глаза, и лед в них растаял, сменившись искрами чистого, неподдельного веселья.

— О, Морриган, вы бы видели свои лица, — сказала она, вытирая кончиком пальца несуществующую слезинку в уголке глаза.

Она разжала кулаки. В одной руке лежали монеты Сириуса, в другой — Джеймса. Легким движением она подбросила первую горсть монет, и Сириус инстинктивно поймал их.

— Твои, — сказала она ему. — За артистизм и готовность подыграть. Неплохо.

Затем она так же метко бросила вторую горсть монет Джеймсу. Тот поймал их с удивленным видом.

— И твои, — добавила она, глядя на него. — За упрямство и оскорбленную гордость. Это было еще смешнее.

Джеймс и Сириус сидели с монетами в руках, ошарашенно глядя на нее.

— То есть... — начал Джеймс. — Ты не собиралась брать деньги?

— Конечно, нет, идиот, — фыркнула она, и в ее голосе уже не было ни капли высокомерия, только веселая насмешка. — Зачем мне ваши галлеоны? Я просто хотела посмотреть, как вы отреагируете. Большинство людей предсказуемы до тошноты. Они либо начинают лебезить, либо злятся, либо зовут преподавателей. Это скучно.

Она обвела их взглядом.

— Ты, — она кивнула Сириусу, — сразу понял, что это игра, и решил сыграть свою роль до конца. Театрально, но забавно. А ты, — ее взгляд переместился на Джеймса, — воспринял это как личное оскорбление. Твоя гордость размером с замок Хогвартс, да? Было очень показательно.

Она откинулась на спинку сиденья, и теперь ее поза не казалась вызывающей, скорее — расслабленной и уверенной.

— Я просто хотела немного развлечься. Поездка обещала быть долгой и унылой. Спасибо, что скрасили первые полчаса.

Сириус не мог оторвать от нее взгляда. Эта девушка была хамелеоном. Ледяная принцесса, мелкая вымогательница, веселая насмешница — и все это за какие-то десять минут.

— Роксана Эстерхази, — представилась она, протягивая руку. На этот раз — для рукопожатия. — Можно просто Роксана. Или Рокси, если хотите, чтобы я прокляла вас до седьмого колена.

Сириус первым пожал ее руку.

— Сириус Блэк. Можно просто Сириус. Или Бродяга, если мы подружимся.

— Джеймс Поттер, — все еще немного ошарашенно пробормотал Джеймс, тоже пожимая ее руку. — Сохатый.

— Роксана, ты невыносима, — сказала девушка-лисичка, Элара, с улыбкой. — Мы в поезде всего час, а ты уже умудрилась обчистить и унизить местных знаменитостей.

— Я вернула им деньги, — невинно заметила Роксана. — И не унизила, а провела небольшой психологический эксперимент. Это, — она указала на своих спутников, — Андрей и Матей. Не обращайте на них внимания. Андрей говорит только по делу, а Матей боится собственной тени.

Андрей, парень-скала, лишь коротко кивнул. Матей смущенно улыбнулся и снова уставился на свои ботинки.

— Так вы из румынской школы? «Серебряная Цитадель»? — спросил Сириус, устраиваясь поудобнее. Теперь ему хотелось знать о ней все.

Роксана скривила губы, словно от одного названия ей стало кисло.

— Cetatea de Argint, — поправила она. — Да, оттуда. Элитная золотая клетка, где нас учат искусству ведения светских войн, танцам и правильному изгибу мизинца, когда держишь чашку с чаем. Ужасно утомительное место.

— Но ты, кажется, освоила их программу на «отлично», — заметил Джеймс, наконец-то оттаяв. Его злость сменилась смущенным любопытством.

— Я освоила ее, чтобы еще изящнее ставить на место тех, кто мне не нравится, — подмигнула Роксана. Ее ледяные глаза потеплели. — Женственность и хорошие манеры — это не слабость, мальчики. Это оружие. Просто нужно знать, как им пользоваться. А теперь, если вы не против, я бы действительно хотела немного отдохнуть. Представление окончено. Пока что.

Она снова откинулась на спинку, но на этот раз не закрыла глаза, а просто смотрела в окно, на проносящиеся мимо зеленые холмы. Ее черно-белые волосы мягко колыхались, и Сириус поймал себя на мысли, что мог бы смотреть на этот контраст вечно.

Он переглянулся с Джеймсом. На лице друга читалась та же смесь изумления и восхищения. Этот учебный год определенно перестал быть скучным, даже не успев начаться. В их мир, полный проказ, квиддича и привычных правил, ворвался дикий, непредсказуемый румынский вихрь по имени Роксана Эстерхази.

И Сириус Блэк был абсолютно уверен, что за право находиться в эпицентре этого вихря он был бы готов заплатить гораздо больше, чем десять галлеонов.