Любовь Итана

Утро в их небольшом, скрытом от посторонних глаз доме началось не с пения птиц, а с резкого вдоха и приглушённого вскрика. Солнечные лучи едва пробивались сквозь плотные занавески, освещая пылинки, танцующие в воздухе. Том лежал на боку, прижатый к широкой груди Итана, чувствуя кожей жар чужого тела.

Всё было идеально: и недавнее освобождение, и их странная, выстраданная совместная жизнь, и даже вчерашний подарок — новенький iPhone 17, который сейчас мирно лежал на тумбочке. Но в это мгновение Итан, всё ещё находясь в полудрёме своего ломаного, тревожного сна, слишком сильно сжал объятия. Его губы коснулись шеи Тома, и в порыве какой-то первобытной нежности, смешанной с собственническим инстинктом, он резко сомкнул зубы на нежной коже.

– Ай! Итан, больно! – Том дернулся, в глазах мгновенно вскипели слёзы.

Резкая боль прошила тело, заставляя парня сжаться в комок. Итан тут же распахнул свои зелёные глаза, в которых на мгновение мелькнуло безумие, но оно быстро сменилось ужасом и осознанием. Он мгновенно отстранился, глядя на багровый след на бледной шее Тома.

– Малыш... Боже, мой золотой, прости меня, – голос Итана дрожал. Он приподнялся на локтях, отбрасывая в сторону прядь своих каштановых волос. Шрам в виде креста на его щеке дёрнулся. – Я не хотел, клянусь. Просто... Ты такой сладкий, я потерял контроль.

Том всхлипнул, вытирая глаза ладонью. Его загорелая кожа контрастировала с белизной простыней. Несмотря на свои двенадцать лет, он обладал удивительной способностью прощать этого сломленного восемнадцатилетнего парня, который стал для него всем миром.

– Это было очень больно, – прошептал Том, шмыгая носом. – Ты чуть кусок от меня не откусил.

– Иди ко мне, мой котенок, мой маленький принц, – Итан осторожно притянул его к себе, осыпая лицо Тома невесомыми поцелуями. – Моё солнышко, моя радость... Я самый настоящий монстр, раз обидел тебя. Давай я всё исправлю?

Итан шептал бесконечные ласковые прозвища, пока Том не затих в его руках, чувствуя, как страх уходит, сменяясь привычным теплом. Итан аккуратно зализывал след от укуса, словно дикий зверь, извиняющийся перед своим сородичем. Его руки, одна из которых была обмотана привычным бинтом, нежно поглаживали Тома по спине, спускаясь всё ниже.

– Знаешь, – прошептал Итан прямо в ухо мальчику, и его голос стал ниже, приобретая хриплые, пошлые нотки. – Твоя задница в этих коротких шортах вчера не давала мне покоя. А сейчас, когда на тебе ничего нет... Ты выглядишь просто чертовски аппетитно.

Том покраснел до кончиков ушей, но не отстранился. Юмор и доброта всегда помогали ему справляться с напором Итана.

– Ты только что извинялся, а теперь уже думаешь о пошлятина? – Том слабо улыбнулся, глядя в зеленые глаза партнера.

– Одно другому не мешает, мой сладкий сахар, – усмехнулся Итан. Он дотянулся до тумбочки, где среди вещей лежала пуховка для пудры — мягкая, пушистая вещица, которую он купил специально для своих игр.

Итан заставил Тома перевернуться на живот. Мальчик уткнулся лицом в подушку, чувствуя, как прохладный воздух касается его ягодиц.

– Посмотри, какой ты идеальный, – Итан провел пуховкой по мягкой коже Тома, едва касаясь поверхности. – Такая нежная кожа... Ты как фарфоровая куколка, которую хочется и беречь, и сломать одновременно.

Том вздрогнул от щекотки и необычного ощущения. Пушистые ворсинки дразнили, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться.

– Итан... это щекотно, – приглушенно произнес Том в подушку.

– Это только начало, мой маленький юморист, – прошептал Итан, продолжая водить пуховкой круговыми движениями, спускаясь к самой ложбинке. – Ты ведь знаешь, как сильно я люблю каждую твою складочку? Ты сводишь меня с ума. У тебя самая сексуальная задница, которую я когда-либо видел.

Пошлые комплименты заставляли сердце Тома биться чаще. Итан умел быть пугающим, но в эти моменты он был воплощением страсти и странной, ломаной романтики. Он отложил пуховку и потянулся за тюбиком смазки.

– Я буду очень нежным, обещаю, – выдохнул Итан, наклоняясь и целуя Тома в плечо, прямо над тем местом, где зелёная майка обычно скрывала кожу. – Ты мой маленький бог, Том.

Итан действовал медленно, с почти благоговейным трепетом. Его пальцы, привыкшие к грубой работе и насилию, сейчас были удивительно чуткими. Он входил в Тома постепенно, давая ему привыкнуть, заполняя его собой. Том выгнул спину, вцепившись пальцами в простыни. Это не была боль — это было тягучее, жаркое чувство единства.

– Ах... Итан... – вырвалось у Тома.

– Да, золотой мой, зови меня, – Итан двигался плавно, наслаждаясь реакцией мальчика. – Ты такой тесный, такой горячий. Я никогда тебя не отпущу. Ты принадлежишь мне, а я — тебе.

В комнате воцарилась атмосфера густой, почти осязаемой нежности. Каждый толчок сопровождался тихим шепотом Итана: он называл Тома «своим сокровищем», «своим маленьким спасителем», перемежая это откровенными описаниями того, как сильно ему нравится чувствовать его тело.

Когда всё закончилось, они долго лежали, переплетясь ногами и руками. Итан бережно вытирал слезинки с лица Тома, которые выступили в момент наивысшего наслаждения.

– Теперь всё хорошо? – тихо спросил Итан, поправляя волосы Тома.

– Да, – Том прижался к нему