Мистик Фолс

Мистик-Фоллс никогда не менялся. Тот же запах влажной хвои, те же сонные улицы и то же гнетущее предчувствие беды, которое, казалось, висело в воздухе плотнее, чем утренний туман. Я, Эмили Форбс, привыкла к другому ритму. В Новом Орлеане жизнь текла как густой, крепкий бурбон — с привкусом джаза, опасности и старой магии. Мой бизнес в Квартале требовал твердой руки и безупречного вида, но раз в год я возвращалась в это захолустье, чтобы напомнить Кэролайн, что у нее есть старшая сестра, а шерифу Форбс — что ее дочери могут быть не только головной болью.

В этот раз я выбрала худшее время для визита. Город буквально стоял на ушах. Елена Гилберт снова была в центре драмы, братья Сальваторе мерились эго, а в подвале поместья Локвудов или где-то в недрах особняка Сальваторе происходили вещи, от которых веяло древностью и пылью.

– Ты приехала как раз к похоронам здравого смысла, – проворчала я, поправляя воротник своего кашемирового пальто перед зеркалом в прихожей.

Кэролайн, которая влетела в дом как фурия, даже не удостоила мой наряд комплиментом, хотя обычно она первой замечала мои костюмы от лучших портных Луизианы.

– Эмили, это катастрофа! – воскликнула она, размахивая руками. – Дэймон снова всё испортил. Они закололи Элайджу. Одного из Древних! Ты понимаешь, что это значит?

Я подняла бровь, сохраняя ледяное спокойствие.

– Я понимаю, что в этом городе манеры вымерли вместе с основателями. Заколоть гостя — это дурной тон, даже если гость планирует тебя убить.

– Это не смешно! – Кэролайн остановилась и окинула меня взглядом. – Господи, ты выглядишь так, будто собралась на прием к губернатору. Опять этот твой «деловой» стиль?

– Это называется «держать марку», Кэр. Если мир катится в ад, я предпочитаю встретить его в идеальном пиджаке.

Спустя час я уже парковала свой автомобиль у особняка Сальваторе. У меня накопилось несколько вопросов к Дэймону, касающихся его поведения по отношению к моей сестре. Обращение Кэролайн в вампира было шоком, но то, как этот самовлюбленный брюнет использовал её в самом начале, вызывало во мне желание медленно и методично свернуть ему шею.

В гостиной было людно. Стефан выглядел так, будто на его плечах лежал весь груз мира, Елена нервно сжимала стакан с водой, а Дэймон... Дэймон просто был собой, потягивая виски у камина.

– О, смотрите-ка, – протянул Дэймон, заметив меня. – Старшая Форбс прибыла. Привезла нам немного южного гостеприимства и нотаций?

Я прошла в центр комнаты, и стук моих каблуков по паркету прозвучал как выстрел.

– Я привезла тебе счет, Дэймон, – холодно произнесла я. – За моральный ущерб моей сестре. Но, судя по тому, что я слышала, ты слишком занят игрой в «убей бессмертного», чтобы платить по долгам.

– Эмили, сейчас не время, – мягко вмешался Стефан, подходя ближе. – У нас... возникли осложнения.

– Осложнения лежат в соседней комнате с кинжалом в груди? – я перевела взгляд на закрытые двери. – Кэролайн сказала, что вы деактивировали Элайджу. Весьма опрометчиво. В Новом Орлеане о нем говорят с придыханием.

– В Новом Орлеане много пьют, – огрызнулся Дэймон. – Он был угрозой. Теперь он — садовое украшение.

Я не успела ответить. Из глубины дома донесся странный звук — шорох, за которым последовала тишина, ставшая внезапно тяжелой. Елена вскрикнула, когда дверь в библиотеку медленно отворилась.

На пороге стоял мужчина. Несмотря на то, что он только что буквально восстал из мертвых, на нем был безупречный темно-синий костюм, а галстук был завязан идеальным узлом. Он выглядел бледным, его движения были слегка скованными, но в его осанке читалось такое достоинство, что Дэймон невольно выпрямился, а Стефан сделал шаг вперед, закрывая собой Елену.

Элайджа — а это был, несомненно, он — обвел комнату взглядом. Его глаза, глубокие и мудрые, остановились на мне. Я не отвела взгляд. Более того, я позволила себе легкую, едва заметную понимающую улыбку.

– Прошу прощения за беспорядок, – его голос был бархатистым, но в нем слышалась сталь. – Кажется, я немного засиделся.

– Ты должен быть мертв, – выдохнул Дэймон, хватаясь за кочергу.

– «Должен» — это понятие относительное, – Элайджа проигнорировал его и сделал шаг в мою сторону. – А вы, должно быть, не принадлежите к этой... вспыльчивой компании.

Я сделала небольшой шаг навстречу, сокращая дистанцию.

– Эмили Форбс. И вы правы, я здесь скорее в качестве независимого наблюдателя. И, должна признать, ваш выбор ткани для костюма делает вам честь. Шерсть с шелком, если не ошибаюсь?

Элайджа замер на мгновение, его брови слегка приподнялись в удивлении. Он явно не ожидал встретить здесь кого-то, кто начнет разговор с обсуждения гардероба.

– Итальянская работа, – ответил он, и в его глазах промелькнула искра интереса. – Редкое качество для этих мест.

– Я живу в Новом Орлеане, – пояснила я. – Там ценят традиции и хороший крой.

– Новый Орлеан... – он произнес название города так, словно пробовал на вкус дорогое вино. – Город, который я когда-то называл домом. Приятно встретить человека с изысканным вкусом в этом... вертепе.

– Эй! Мы вообще-то всё еще здесь! – крикнул Дэймон, но Элайджа даже не обернулся.

– Вы выглядите так, будто вам нужно выпить, мистер Майклсон, – продолжала я, игнорируя протесты Сальваторе. – И я не имею в виду кровь из пакета, которую Стефан прячет в холодильнике. У меня в машине есть бутылка односолодового виски двадцатилетней выдержки.

Элайджа слегка склонил голову набок, изучая меня.

– Вы предлагаете мне выпивку после того, как ваши друзья пытались меня уничтожить?

– Они мне не друзья, – я поправила манжету своего пиджака. – Один из них — парень моей сестры, другой — заноза в заднице, которую я мечтаю вытащить. А я просто ценю хорошую компанию и ненавижу плохие манеры. Закалывать гостя в спину — это вульгарно.

Элайджа внезапно улыбнулся. Это не было оскалом хищника, это была улыбка джентльмена, встретившего равного.

– Эмили Форбс... Кэролайн упоминала, что у нее есть сестра, но она не предупредила, что вы — редкий цветок в этом сорном поле.

– Кэр считает, что мы похожи, – заметила я, кивнув на его костюм. – Манеры, одежда... и, полагаю, привычка контролировать хаос вокруг себя.

– Контроль — это иллюзия, – мягко возразил он. – Но мы можем хотя бы выглядеть при этом достойно.

– Именно, – согласилась я. – Так что вы скажете насчет виски? Мы можем оставить их обсуждать их «очень важные планы» и поговорить о чем-то более возвышенном, чем пророчества и кинжалы.

Элайджа подошел ближе, и я почувствовала исходящий от него аромат старой бумаги, дорогого одеколона и чего-то неуловимо опасного. Он предложил мне локоть — жест из другой эпохи, который в его исполнении выглядел абсолютно естественным.

– Буду польщен, мисс Форбс. Ведите.

Мы направились к выходу под ошеломленные взгляды присутствующих.

– Эмили, ты с ума сошла?! – крикнула вслед Кэролайн. – Он же убьет тебя!

Я остановилась у двери и обернулась.

– Кэр, дорогая, Элайджа — Древний вампир, а не варвар. В отличие от некоторых, – я выразительно посмотрела на Дэймона, – он знает, как вести себя с леди.

Когда мы вышли на крыльцо, ночной воздух показался особенно свежим. Мы дошли до моей машины, и я достала из багажника бутылку и два складных стакана, которые всегда возила с собой на случай «чрезвычайных ситуаций».

Я плеснула янтарную жидкость в стаканы и протянула один Элайдже.

– За то, чтобы в этом городе хотя бы два человека сохраняли лицо, – произнесла я.

Элайджа принял стакан, его пальцы на мгновение коснулись моих. Они были холодными, но его взгляд согревал странным, почти забытым теплом.

– За искусство сдерживать бурю, – ответил он, пригубив напиток. – Вы удивительная женщина, Эмили. Вы не боитесь меня.

– Страх — это пустая трата времени, – я оперлась о крыло машины. – К тому же, я видела достаточно в Новом Орлеане, чтобы понять: монстры — это не те, кто носит клыки, а те, у кого нет кодекса чести. У вас он есть. Это видно по тому, как вы держите спину.

– Вы очень наблюдательны. Ваша сестра сказала, что вы занимаетесь бизнесом?

– Недвижимость и антиквариат. Я нахожу ценные вещи там, где другие видят мусор. И я умею заставлять людей соблюдать контракты.

Элайджа тихо рассмеялся, и этот звук был на удивление приятным.

– Мы действительно похожи. Я тоже всю жизнь пытаюсь заставить свою семью соблюдать договоренности. К сожалению, мои методы иногда включают в себя вырывание сердец.

– У каждого свои инструменты ведения переговоров, – я пожала плечами. – Я предпочитаю юридические иски, но признаю, что ваш метод быстрее.

Мы стояли в тишине Мистик-Фоллс, два человека — или, точнее, человек и древнее существо, — которые выглядели так, будто сошли со страниц модного журнала сороковых годов. В этот момент не было ни Елены, ни Клауса, ни надвигающейся угрозы жертвоприношения. Были только вкус дорогого виски и странное родство душ, облаченных в идеальные костюмы.

– Знаете, Эмили, – Элайджа посмотрел на пустой стакан, – я приехал сюда с намерением навести порядок железной рукой. Но встреча с вами... она напоминает мне, почему я когда-то любил человечество. За их способность сохранять элегантность даже перед лицом вечности.

– Не обольщайтесь, Элайджа, – я улыбнулась, забирая у него стакан. – Я такая одна. Остальные в этом городе предпочитают фланелевые рубашки и драму.

– Тем ценнее наша встреча, – он взял мою руку и запечатлел на ней легкий, почти невесомый поцелуй. – Я боюсь, что мне придется вернуться к делам. Мои... союзники, вероятно, уже начали паниковать.

– Идите, – кивнула я. – Но обещайте мне одну вещь.

Он вопросительно поднял бровь.

– Если решите сжечь этот город дотла, дайте мне знать за час. Я хочу успеть забрать свои костюмы.

Элайджа снова рассмеялся, и в его глазах вспыхнул огонек истинного веселья.

– Даю слово чести, Эмили Форбс. Вашему гардеробу ничего не грозит.

Он исчез так же внезапно, как и появился — тенью среди деревьев, оставив после себя лишь легкий аромат одеколона и послевкусие элитного алкоголя. Я постояла еще минуту, глядя на пустую дорогу, а затем медленно убрала стаканы.

Мой отпуск в Мистик-Фоллс обещал быть гораздо интереснее, чем я предполагала. И, кажется, мне стоило заказать еще пару костюмов. Для особых случаев.