Ю

Утро в школе Эйтоку всегда пахло одинаково: дорогим парфюмом, свежесваренным кофе из школьного кафетерия и едва уловимым, но едким ароматом социального превосходства. Лолита ненавидела этот запах. Он напоминал ей о том, что она заперта в золотой клетке, где прутья были выкованы из ожиданий её отца и фальшивых улыбок одноклассников.

Она шла по коридору, стараясь слиться со стенами. Школьная форма сидела на ней идеально — юбка положенной длины, аккуратный пиджак, — но внутри неё всё клокотало от ярости. Это был третий день её «исправительного срока». После того как отец в очередной раз сорвался на крик, пообещав лишить её всякого содержания и отправить в закрытый интернат где-нибудь в горах, Лолите пришлось уступить. Словесная оплеуха оказалась болезненнее физической.

— О, посмотрите, кто соизволил почтить нас своим присутствием, — раздался за спиной чей-то приторный голос.

Лолита даже не обернулась. Она знала, что это не к ней. К ней здесь вообще редко обращались напрямую. Она была «той самой прогульщицей из богатой семьи», чей брат — Рейф — превратился в живой пример того, как деньги могут уничтожить человека. Рейф был её отражением, только более сломленным. Он научил её главному: если хочешь, чтобы тебя оставили в покое, стань невидимой или невыносимой. До десяти лет, в Украине, жизнь была другой — шумной, хаотичной, с матерью, которой было наплевать, поели ли дети сегодня, но которая хотя бы не пыталась вылепить из них фарфоровых кукол. Япония стала для Лолиты холодным душем.

Она свернула к лестнице, надеясь до звонка посидеть в библиотеке, где всегда было тише всего. Её мысли невольно вернулись к Рейфу. Где он сейчас? В каком притоне или у кого из своих сомнительных друзей? Отец злился, что сын позорит фамилию, но Лолита знала — это была единственная форма протеста, доступная Рейфу. Она же протестовала иначе: исчезая из реальности.

Но была одна вещь, которую она не могла контролировать. И эта вещь сейчас шла навстречу по широкому холлу, окруженная толпой восторженных фанаток.

F4. Четыре идола, четыре принца, четыре тирана.

Лолита замерла на мгновение, вцепившись в лямку сумки. Её взгляд против воли выцепил среди них Содзиро Нисикадо. Его походка была расслабленной, на губах играла та самая полуулыбка, которая заставляла сердца девушек биться чаще. Харизматичный, брутальный, обожающий женщин постарше — он казался Лолите кем-то из другого мира, когда полгода назад вдруг обратил на неё внимание.

Тогда ей казалось, что она особенная. Что её колючесть и нежелание играть по правилам зацепили его. Полгода красивых ухаживаний, прогулок под луной и слов, которые казались искренними. А потом — неделя «отношений» и ледяной финал.

«Это конец. Мы не подходим друг другу», — сказал он тогда так спокойно, будто обсуждал погоду.

Позже до неё дошли слухи. Спор. Просто глупый спор между золотыми мальчиками. Сможет ли «Казанова» приручить дикую прогульщицу? Он смог. И выкинул её, как прочитанную газету.

Лолита резко опустила голову, пряча лицо за прядями волос, и ускорила шаг.

— Эй, Лолита! — Голос заставил её вздрогнуть.

Она остановилась, чувствуя, как внутри всё сжимается. Это был не Содзиро. Это был Акира Мимасака, единственный из четверки, кто всегда старался поддерживать подобие порядка и вежливости.

— Ты сегодня рано, — заметил Акира, подойдя ближе. Остальные члены F4 остановились чуть поодаль. Содзиро стоял спиной, что-то увлеченно печатая в телефоне, и даже не обернулся.

— Отец взялся за моё воспитание, — коротко бросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Приходится соответствовать статусу.

— Рад, что ты взялась за голову, — улыбнулся Акира. — Прогулы не доведут до добра, особенно в выпускном классе.

— Спасибо за совет, Акира-сан, — в её голосе проскользнула едва заметная ирония. — Я пойду, не хочу опоздать на физику.

Она двинулась дальше, чувствуя на своей спине чей-то взгляд. Ей хотелось верить, что это был Содзиро, но она знала — он уже забыл её имя. Для него она была лишь закрытым гештальтом, выигранным пари.

В классе было шумно. Лолита села за свою парту в самом конце, подальше от окна. Она не была изгоем, у неё не было красной карточки, и никто не собирался её травить. В Эйтоку деньги решали всё, а её семья была достаточно богата, чтобы обеспечить ей неприкосновенность. Но это не спасало от одиночества.

— Слышала? — прошептала её соседка по парте, девочка по имени Мина. — Вчера Содзиро-сана видели у ворот с той моделью, которая старше его на пять лет. Говорят, она плакала и умоляла его не уходить.

Лолита открыла учебник, делая вид, что крайне заинтересована законами термодинамики.

— Мне всё равно, Мина. Это его жизнь.

— Да ладно тебе, — фыркнула та. — Весь колледж знает, что у вас что-то было. Ты единственная, кто продержался так долго.

— Именно поэтому я здесь, а он там, — отрезала Лолита. — Давай закроем тему.

Уроки тянулись бесконечно. Она записывала формулы, слушала монотонный голос учителя и смотрела на часы. Каждый час в этой школе казался ей пыткой. Она вспоминала, как раньше в это время могла сидеть в маленьком кафе на окраине города или просто бродить по торговым центрам, наблюдая за людьми. Там она чувствовала себя живой. Здесь она была лишь декорацией.

Когда прозвенел звонок на обед, Лолита решила не идти в столовую. Она знала, что там снова увидит F4 за их привилегированным столом. Вместо этого она направилась на крышу — единственное место, где можно было подышать.

Дверь на крышу скрипнула. Лолита вышла на свежий воздух и замерла. У парапета, прислонившись спиной к ограждению, стоял Содзиро. Он курил, глядя куда-то вдаль, и выглядел на удивление задумчивым.

Лолита хотела развернуться и уйти, но подошва её туфель громко клацнула по бетону.

— Решила сменить тактику и перестать прогуливать? — не оборачиваясь, спросил он. Его голос был бархатистым, тем самым, который она когда-то так любила слушать по вечерам.

— Решила, что не дам отцу повода отправить меня в монастырь, — ответила она, стараясь звучать максимально безразлично.

Содзиро повернулся. Он медленно выпустил струю дыма и окинул её взглядом с ног до головы.

— Тебе идет форма. Хотя в тех рваных джинсах ты выглядела... естественнее.

— Не знала, что тебя волнует моё естество, Нисикадо-сан, — Лолита подошла чуть ближе, останавливаясь в нескольких метрах. — Я думала, твой интерес закончился вместе с финальным свистком в том споре.

Содзиро усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

— Ты всегда была слишком умной для своего круга. Это и мешает тебе жить спокойно.

— Мне мешает жить не ум, а люди, которые считают, что чувства других — это игровая площадка, — она посмотрела прямо ему в глаза. — Знаешь, я ведь почти поверила. Почти решила, что ты другой.

— Другой? — он приподнял бровь. — Лолита, в этом мире нет «других». Есть те, кто берет, и те, у кого забирают. Ты из тех, кто предпочитает прятаться. Твои прогулы, твой брат-наркоман, твои тусовки — это всё попытка убежать. Но от себя не убежишь, даже если переедешь из Украины в Японию.

Слова ударили наотмашь. Откуда он знал про Украину? Хотя, чего она ожидала от F4. Они знали подноготную каждого ученика.

— По крайней мере, я не строю из себя бога, — прошипела она. — Ты просто избалованный мальчишка, который прячет свою пустоту за дорогими машинами и женщинами, которых ты не можешь любить.

Содзиро сделал шаг к ней. Лолита не отступила, хотя сердце бешено колотилось.

— Возможно, — тихо произнес он, наклонившись к её уху. — Но согласись, эта пустота притягивает тебя сильнее, чем любой правильный парень.

Он отошел, затушил сигарету о парапет и направился к выходу.

— Увидимся на занятиях, Лолита. Не прогуливай. Мне нравится наблюдать, как ты злишься.

Когда дверь за ним захлопнулась, Лолита почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Она опустилась на холодный бетон, обхватив колени руками. Боль внутри, которую она так старательно заглушала последние недели, вспыхнула с новой силой.

Она ненавидела его. Ненавидела эту школу. Ненавидела отца, который заставил её вернуться в этот ад.

Достав телефон, она увидела сообщение от Рейфа.

«Отец заблокировал карты. Нужны деньги. Встретимся вечером там, где обычно?»

Лолита вздохнула. Её жизнь была бардаком, и никакая школьная форма не могла этого скрыть. Она набрала ответ: «Буду. Но только если ты обещаешь не сдохнуть до вечера».

Она поднялась, отряхнула юбку и посмотрела на небо. Облака плыли медленно, равнодушно взирая на суету внизу. Лолита знала, что завтра она снова придет сюда. Снова наденет маску прилежной ученицы, снова будет игнорировать шепотки за спиной и снова будет делать вид, что её сердце не превратилось в кусок льда после того, как Содзиро Нисикадо решил поиграть в любовь.

Она была колючим подростком, который просто хотел, чтобы его оставили в покое. Но в мире F4 покой был непозволительной роскошью.

Спустившись с крыши, она столкнулась в коридоре с мачехой — та приехала в школу по какому-то вопросу попечительского совета. Женщина окинула падчерицу холодным, оценивающим взглядом, но не произнесла ни слова. Они были чужими людьми, живущими под одной крышей, связанными лишь общим нежеланием иметь что-то общее.

— Лолита, — позвала её мачеха, когда та уже прошла мимо.

Девушка остановилась.

— Твой отец ждет тебя сегодня к ужину. Будет важный гость. Постарайся выглядеть... прилично.

— Как скажешь, — бросила Лолита, даже не оборачиваясь.

Она знала, что это значит. Очередной деловой партнер, очередные смотрины, очередная попытка продать её подороже в будущем. Но сегодня у неё были другие планы. Сегодня она снова станет той, кем была на самом деле — девчонкой, которая любит ночной город, громкую музыку и свободу, которую нельзя купить ни за какие деньги.

Даже если эта свобода была лишь иллюзией, она была готова за неё драться.

Зайдя в класс, она поймала на себе взгляд Содзиро. Он сидел со своими друзьями, смеясь над какой-то шуткой Домедзи, но его глаза на мгновение задержались на ней. В этом взгляде не было жалости, не было раскаяния. Только холодный интерес исследователя, наблюдающего за реакцией подопытного.

Лолита села на место и открыла тетрадь. Она не будет плакать. Она не даст ему этого удовольствия. Её жизнь была бардаком, но это был её бардак. И она собиралась выжить в нем, несмотря ни на что.

— Запишите тему урока, — раздался голос учителя.

Лолита взяла ручку и начала писать, чувствуя, как внутри неё рождается что-то новое. Это не была броня из каяла или короткая юбка. Это была тихая, холодная решимость. Она больше не позволит им побеждать. Ни отцу, ни Содзиро, ни этой школе.

День клонился к вечеру, тени в коридорах становились длиннее. Эйтоку засыпала, но для Лолиты всё только начиналось. Впереди был вечер с братом, поиски денег и бесконечный бег от самой себя, который она так упорно называла жизнью.