Знову

Дождь в Сеуле всегда пах чем-то средним между мокрым асфальтом и несбывшимися надеждами. Чхве Субин ненавидел эту погоду. Для него, двадцатидвухлетнего студента юридического факультета, чьи легкие работали на честном слове и паре пшиков ингалятора в день, высокая влажность была личным врагом.

Он сидел в углу полупустой кофейни, обложившись учебниками по гражданскому праву. Рациональность была его щитом. Субин верил, что если он выучит все параграфы, если распланирует свою жизнь до тридцати лет, то хаос прошлого больше никогда не постучится в его дверь.

Колокольчик над дверью звякнул, впуская порцию холодного воздуха. Субин не поднял глаз, продолжая подчеркивать маркером важную строку в кодексе. Но внезапно воздух в помещении изменился. Он стал плотнее, тяжелее, пропитался нотками кедра и горького цитруса — запахом, который Субин запер в самом дальнем ящике своей памяти четыре года назад.

Пальцы, сжимавшие маркер, мелко дрогнули. Грудь сдавило знакомым спазмом.

– Ты всё так же любишь этот столик у окна, – раздался низкий, бархатный голос, от которого у Субина по спине пробежал ледяной холод.

Он медленно поднял голову. Перед ним стоял Ли Чемин.

Четыре года не пощадили Субина, превратив его в бледную тень самого себя, вечно уставшую от учебы. Но Чемина они, казалось, только отполировали. Двадцатишестилетний альфа выглядел безупречно: дорогое кашемировое пальто, идеально уложенные волосы, взгляд — холодный, пронзительный, уверенный. Взгляд человека, который привык управлять международными сделками и чужими судьбами.

– Чемин? – голос Субина сорвался.

Он почувствовал, как горло сужается. Это была не просто астма. Это была паника, облеченная в физическую форму.

– Привет, Субин-а, – Чемин сделал шаг ближе, и концентрация его феромонов стала почти невыносимой. – Давно не виделись.

Субин судорожно выдохнул, пытаясь нащупать в кармане сумки ингалятор. Его пальцы наткнулись на пластиковый корпус, но он не вытащил его. Не здесь. Не перед ним.

– Что ты здесь делаешь? – Субин постарался придать голосу твердость, но вышло жалко. – Ты же должен быть в Лондоне. Или где-то еще, где строят империи.

Чемин слегка прищурился, и в его глазах на мгновение промелькнула тень вины, которую он тут же спрятал за маской безразличия. Он отодвинул стул напротив и сел, не дожидаясь приглашения.

– Контракт в Сеуле. Я вернулся насовсем, – он замолчал, изучая лицо беты. – Ты побледнел. Тебе всё еще трудно дышать, когда ты нервничаешь?

– Я не нервничаю, – соврал Субин, сглатывая комок в горле. – Просто погода. Уходи, Чемин. Нам не о чем говорить. Мы всё сказали друг другу в аэропорту. Точнее, ты сказал.

– Я ничего не сказал тогда, – тихо поправил его альфа. – Я просто ушел. И это была моя самая большая ошибка.

Субин горько усмехнулся. Ему хотелось кричать, спросить, как можно было оставить его одного, когда он только-только поступил в университет, когда мир казался огромным и пугающим. Но вместо этого он просто сильнее сжал маркер.

– Ошибки в бизнесе исправляют неустойками, – Субин посмотрел ему прямо в глаза. – В жизни всё иначе. Я больше не тот мальчик, который ждал твоих звонков по ночам, учитывая разницу в часовых поясах.

– Я знаю, – Чемин протянул руку, словно хотел коснуться ладони Субина, но вовремя остановился. – Ты стал... строже. Юридический? Тебе идет.

– Пожалуйста, уходи, – прошептал Субин. Воздуха катастрофически не хватало. В груди начал зарождаться знакомый свист.

Чемин заметил это мгновенно. Его инстинкты альфы, которые он так долго подавлял на деловых встречах, вспыхнули с новой силой. Он подался вперед, сокращая дистанцию.

– Дыши, Субин. Просто дыши со мной.

– Не смей... – Субин попытался встать, но голова закружилась.

Он потянулся за ингалятором, но пальцы ослабли, и пластиковый баллончик с глухим стуком упал на пол, закатившись под соседний стол. Паника окончательно накрыла его. Мир вокруг начал сужаться до размеров одной точки.

Чемин среагировал молниеносно. Он оказался рядом, подхватывая Субина за плечи, не давая ему соскользнуть со стула.

– Тише, тише. Я здесь, – его голос теперь не был холодным. В нем слышалась неприкрытая тревога.

– Уйди... – прохрипел Субин, вцепляясь в рукав его дорогого пальто. – Ты... душишь меня.

– Нет, это не я. Это твой страх, – Чемин прижал его к себе, игнорируя слабые попытки сопротивления. – Слушай моё сердце. Просто слушай.

Субин уткнулся лбом в его плечо. Запах кедра, который минуту назад казался удушающим, вдруг стал якорем. Он был знакомым. Родным. Тем самым запахом из прошлого, который когда-то обещал безопасность.

Чемин мягко гладил его по спине, нажимая на определенные точки, как делал это много лет назад, когда у Субина случались приступы перед экзаменами.

– Глубокий вдох, Субин-а. Давай. Вместе со мной.

Прошло несколько минут, прежде чем хрипы утихли. Субин обмяк в руках альфы, чувствуя себя абсолютно опустошенным. Рациональность, которую он так долго выстраивал, рассыпалась в прах от одного прикосновения.

– Нашел, – Чемин поднял ингалятор с пола и вложил его в дрожащую руку Субина. – Сделай вдох. Для страховки.

Субин послушно нажал на клапан. Лекарство охладило горло, возвращая ясность мыслям. Он тут же отстранился, осознав, насколько близко они были.

– Спасибо, – сухо сказал он, поправляя очки. – Теперь ты можешь идти.

– Ты думаешь, я пришел, чтобы просто посмотреть, как ты задыхаешься? – Чемин выпрямился, и его лицо снова приняло профессионально-непроницаемое выражение, но в глубине зрачков всё еще металось пламя.

– А ради чего еще? – Субин начал лихорадочно собирать учебники в сумку. – Посмотреть, как я живу без тебя? Как видишь, живу. Учусь. Скоро стану адвокатом. У меня всё в порядке.

– У тебя не всё в порядке, – отрезал Чемин. – Ты застрял в том дне, когда я уехал. Так же, как и я.

– Не сравнивай нас, – Субин вскинул голову. – Ты уехал строить карьеру. Ты выбирал между мной и своим будущим и выбрал будущее. Это было логично. Я бы на твоем месте поступил так же.

– Но ты не на моем месте, – Чемин сделал шаг к нему, вынуждая Субина отступить к стене. – Я уехал, потому что был трусом. Я думал, что расстояние сотрет чувства. Что бета — это просто эпизод. Но каждый раз, когда я закрывал глаза в другой стране, я чувствовал, как мне не хватает воздуха. Будто это у меня астма, а не у тебя.

Субин замер. Слова Чемина били больнее, чем его уход.

– Зачем ты это говоришь? Зачем сейчас?

– Потому что я вернулся, чтобы вернуть свой кислород, – Чемин протянул руку и на этот раз не отстранился, коснувшись кончиками пальцев щеки Субина. – Я знаю, что не заслуживаю прощения. Я знаю, что разрушил всё. Но я не могу больше делать вид, что тебя не существует.

– Люди не вещи, Чемин, – голос Субина дрожал. – Их нельзя оставить на полке, а через четыре года вернуться и надеяться, что они всё еще там.

– Я знаю, – альфа склонил голову, и его дыхание коснулось губ Субина. – Поэтому я не прошу тебя вернуться ко мне прямо сейчас. Я просто прошу разрешения... быть рядом. Дай мне шанс доказать, что на этот раз я не уйду.

– А если я не хочу? – Субин попытался найти в себе остатки былой злости, но нашел только усталость.

– Ты врешь, – тихо сказал Чемин. – Твое сердце бьется так быстро, что я слышу его отсюда. Твое тело помнит меня, Субин.

Субин закрыл глаза. Это была правда. Его тело помнило каждое объятие, каждый шепот, каждую искру между ними. Бета и альфа — природа всегда была сильнее логики.

– Мне нужно учиться, – прошептал Субин, не открывая глаз. – У меня завтра тест по международному праву.

– Я помогу тебе, – в голосе Чемина послышалась легкая улыбка. – У меня степень магистра в этой области, если ты забыл.

Субин открыл глаза и посмотрел на него. Перед ним был человек, который разбил ему сердце. Человек, который был его самым большим горем и самой большой радостью.

– Один вечер, – сдался Субин. – Просто учеба. Никаких разговоров о прошлом.

– Как скажешь, будущий адвокат, – Чемин отступил на шаг, давая ему пространство, но его взгляд оставался прикованным к Субину.

Они вышли из кофейни вместе. Дождь почти прекратился, оставляя после себя свежесть. Субин шел рядом с Чемином, чувствуя, как между ними натянута невидимая струна. Она могла порваться в любой момент, а могла стать началом новой мелодии.

– Субин-а? – позвал Чемин, когда они подошли к его припаркованному автомобилю.

– Что?

– Дыши. Просто помни, что теперь тебе не нужно делать это в одиночку.

Субин ничего не ответил. Он лишь крепче сжал лямку сумки и впервые за долгое время сделал по-настоящему глубокий вдох. Воздух был холодным, но он больше не обжигал легкие.

Возможно, некоторые вещи действительно стоит попробовать вернуть. Даже если для этого придется снова научиться доверять тому, кто однажды заставил тебя задохнуться от боли.