Ночь.

Тяжёлый гул в голове напоминал работу неисправного трансформатора. Вика поморщилась, не открывая глаз, и попыталась нащупать на тумбочке кепку — свой верный щит от внешнего мира. Но вместо холодного пластика козырька рука наткнулась на что-то тёплое и мягкое.

Вика резко распахнула глаза. Потолок был незнакомым, с какими-то старыми трещинами, а воздух насквозь пропитался запахом дешёвого перегара и ядрёных сигарет. Она медленно повернула голову. Рядом, зарывшись лицом в подушку, спала девушка. Короткие чёрные кудряшки разметались по наволочке, обнажая тонкую шею.

Вика замерла, пытаясь восстановить цепочку событий. Вчерашний бар. Шумная музыка, кажется, техно. Виски с колой, потом просто виски. Она помнила, как подошла к барной стойке, как рядом кто-то громко смеялся, обсуждая новые танцевальные связки. Вспышка — чёрные глаза с искрой вызова. Ещё вспышка — они вместе курят на заднем дворе, и эта девчонка, кажется, её звали Адель, дерзко выдыхает дым прямо ей в лицо.

А дальше — провал. Абсолютная, звенящая пустота.

Вика осторожно приподнялась на локтях, стараясь не разбудить незнакомку. Одеяло сползло, и взгляд Вики упал на шею Адель. Там, на бледной коже, расцветали яркие багровые пятна — свежие засосы, оставленные явно с большим энтузиазмом.

– Твою мать... – прошептала Вика одними губами.

Она почувствовала странное жжение в спине. Потянувшись, чтобы размять затекшие мышцы, она ощутила, как кожу стягивает. Подойдя к зеркалу, стоявшему в углу комнаты, Вика развернулась и заглянула через плечо. Вся спина была расчерчена длинными, тонкими царапинами от ногтей. Сомнений не оставалось: ночь прошла продуктивно, хоть и выпала из памяти.

Адель зашевелилась. Она перевернулась на спину, жмурясь от тусклого утреннего света, пробивавшегося сквозь грязные шторы. Пирсинг в брови и на нижней губе блеснул в полумраке.

– Который час? – голос Адель был хриплым и надтреснутым.

– Десять, – коротко ответила Вика, натягивая футболку и привычным движением пряча нечесаные волосы под чёрную кепку. – Голова болит?

– Раскалывается, – Адель села, придерживая простыню у груди. Она посмотрела на Вику, потом на свои руки, потом мельком в зеркало, заметив отметины на шее.

На мгновение в комнате повисла тяжёлая пауза. Они смотрели друг на друга — две почти незнакомые девушки, связанные одной бурной ночью, от которой остались только физические улики. Никакой нежности, никаких «как дела», только гулкое похмелье и неловкость.

– Я пойду, – Вика подхватила свою куртку. – Ключи в дверях оставлю.

– Ага, давай, – Адель откинулась назад на подушки, закрыв глаза ладонью. – Бывай.

Вика вышла, не оглядываясь. Она не любила сложности. Драки, разборки, случайные связи — всё это должно было оставаться за порогом её спокойствия. Она привыкла молчать и плыть по течению, пока оно не становилось слишком бурным.

---

Вечер того же дня обещал быть спокойным. Вика сидела в их привычном «штабе» — старом гараже, переоборудованном под лофт, где её компания обычно собиралась, чтобы выпить пива, покурить и обсудить дела. Из колонок глухо бил бит, в углу кто-то спорил о татуировках.

Вика сидела в углу на продавленном диване, привычно натянув кепку пониже. В руке была банка холодного пива, которое немного притупляло остатки утренней головной боли. Она почти забыла об утреннем инциденте, списав его на издержки весёлой жизни.

– Слышь, Вик, ты чего такая кислая сегодня? – Макс, её давний приятель, хлопнул её по плечу. – Опять в себя ушла?

– Нормально всё, Макс. Просто не выспалась, – нехотя отозвалась она.

– Сейчас взбодришься! Я сегодня не один, привёл к нам новенькую. Девчонка — огонь, танцует круто, и в нашу движуху впишется как родная.

Вика равнодушно кивнула, прихлебывая пиво. Ей было глубоко плевать на новых людей, пока они не нарушали её личное пространство.

– Заходи, не стесняйся! – крикнул Макс в сторону открытой двери.

В проёме появилась фигура. Короткие кудрявые волосы, кожаная куртка поверх топа, уверенный взгляд тёмных глаз. Адель вошла в гараж, обводя присутствующих оценивающим взором. Её взгляд скользнул по Максу, по ребятам у стола и, наконец, остановился на Вике.

Вика замерла с банкой в руке. Мир на секунду сузился до размеров этого гаража.

– Всем привет, – Адель улыбнулась, и пирсинг на её губе снова блеснул. Она явно узнала Вику, но в её глазах не было ни страха, ни смущения — скорее, лукавый интерес.

– Это Адель, – представил её Макс, не замечая возникшего напряжения. – Адель, это Вика. Она у нас самая тихая, но ты её не задирай, она себе на уме.

Адель сделала несколько шагов вперёд, остановившись прямо перед диваном. Она засунула руки в карманы джинсов и чуть наклонила голову набок. Высокий воротник куртки не полностью скрывал те самые пятна на шее, которые Вика оставила ей ночью.

– Вика, значит? – Адель протянула руку для приветствия. – Приятно познакомиться. Снова.

Вика медленно поднялась, чувствуя, как под футболкой садят царапины на спине. Она посмотрела Адель прямо в глаза, пытаясь понять, чего та хочет. Но Адель лишь усмехнулась, не отводя взгляда.

– Взаимно, – ответила Вика, пожимая узкую, но крепкую ладонь.

– О, так вы уже знакомы? – удивился Макс.

– Пересеклись вчера в баре, – легко соврала Адель, продолжая смотреть на Вику. – Но так, мельком. Не успели толком пообщаться.

– Ну, теперь времени будет вагон, – Макс довольно потер руки. – Садись, Адель, пиво будешь?

– Не откажусь.

Адель уселась на диван, причём так близко к Вике, что та почувствовала запах её духов — смесь ванили и табака. Тот самый запах, который преследовал её всё утро.

– Ну что, «тихая» Вика, – негромко произнесла Адель, когда Макс отошёл к холодильнику. – Как спина? Не болит?

Вика едва заметно вздрогнула, но лицо осталось непроницаемым. Она поправила кепку и сделала глоток пива.

– Бывало и хуже. А шея?

Адель коснулась пальцами воротника, прикрывая засос.

– Пришлось надеть куртку, хотя в помещении жарковато. Ты, оказывается, бываешь очень... активной, когда выпьешь.

– Ты тоже не промах, – Вика наконец повернулась к ней. – Я вообще ничего не помню.

– Я тоже, – Адель вдруг посерьёзнела, и её голос стал тише. – Помню только, что мне не хотелось уходить. Это странно.

– Это алкоголь, – отрезала Вика, хотя внутри что-то предательски ёкнуло. – Забей. Мы разошлись утром, как будто ничего не было. Давай так и оставим.

Адель внимательно посмотрела на неё, словно пытаясь прочитать мысли под козырьком чёрной кепки. Она была младше, импульсивнее, и её явно задело это холодное спокойствие.

– Как скажешь, Вик. Как скажешь.

Вечер продолжался. Компания шумела, музыка становилась громче. Адель быстро стала центром внимания: она много смеялась, спорила с парнями о музыке и даже показала пару танцевальных движений прямо посреди гаража. Она была живой, яркой, колючей — полной противоположностью молчаливой Вике.

Но Вика чувствовала на себе её взгляд. Каждый раз, когда Адель смеялась или отпивала из банки, её глаза неизбежно возвращались к углу дивана.

Ближе к полуночи народ начал расходиться. Макс ушёл провожать какую-то подругу, остальные тоже потянулись к выходу. Вика осталась, чтобы закрыть гараж. Она собирала пустые банки, когда заметила, что Адель не ушла со всеми.

Она стояла у двери, прислонившись к косяку, и курила.

– Тебя проводить? – спросила Вика, не глядя на неё.

– А ты хочешь? – Адель сделала затяжку, глядя на звёзды.

Вика выпрямилась и подошла к ней. В тишине ночного города их дыхание казалось слишком громким.

– Слушай, Адель. Я не лезу в конфликты и не люблю драмы. То, что было вчера... это была ошибка. Пьяная, тупая ошибка.

Адель отбросила сигарету и сделала шаг к Вике, сокращая расстояние до минимума. Она была чуть ниже, и ей приходилось смотреть снизу вверх.

– Ошибки обычно не оставляют таких следов, – она коснулась груди Вики, прямо там, где под тканью скрывались царапины. – И ошибки не заставляют сердце так колотиться, когда человек просто заходит в комнату.

Вика молчала. Её спокойствие, её броня, которую она выстраивала годами, начала давать трещину. Эта девчонка с кудряшками и пирсингом обладала какой-то бешеной энергетикой, против которой молчание было бессильно.

– Ты слишком много говоришь, – наконец сказала Вика, но в её голосе уже не было прежней холодности.

– А ты слишком много молчишь, – парировала Адель. – Может, попробуем ещё раз? Только без литра виски. Хочу проверить, насколько ты «тихая» на самом деле.

Вика посмотрела на её губы, на маленькое колечко в нижней губе. Память вдруг выдала короткую, острую вспышку: вкус этих губ, жар тел и шёпот, который она принимала за сон.

– Пошли, – Вика кивнула в сторону улицы. – Провожу.

Они шли по ночному городу в тишине. Но на этот раз это была не та неловкая тишина, что утром. Это было затишье перед чем-то новым, гораздо более опасным и захватывающим, чем случайная ночь в баре. Вика знала, что её спокойная жизнь закончилась в тот момент, когда Макс привёл «новенькую». И, честно говоря, она была не против.

– Эй, Вик, – позвала Адель, когда они подошли к её подъезду.

– Что?

– Кепку сними. Хочу видеть твои глаза, а не этот козырёк.

Вика помедлила секунду, а затем медленно сняла кепку, пропуская пальцы сквозь чёрные прямые волосы. Она посмотрела на Адель — открыто и прямо.

– Так лучше?

– Намного, – Адель улыбнулась, и в этой улыбке не было вызова, только странная, непривычная для обеих теплота. – До завтра?

– До завтра.

Вика стояла и смотрела, как закрывается дверь подъезда. Она надела кепку обратно, поправила её и пошла в сторону своего дома. Спина всё ещё немного болела, но теперь это чувство приносило странное удовлетворение. Она не знала, во что это выльется, но одно знала точно: эта «ошибка» была лучшим, что случилось с ней за долгое время.