Странная любовь

Утро в старом доме Вудли никогда не бывало по-настоящему тихим. Воздух, пропитанный запахом старого дерева и хвои, казалось, вибрировал от напряжения, которое всегда сопровождало жизнь двух Альф и одного маленького Омеги. Анна затягивала шнурки на своих тяжелых ботинках, ее зеленые глаза холодно блестели в предрассветных сумерках. На ней был черный спортивный топ, открывающий сеть шрамов на руках — память о временах, когда выживание было единственной целью.

Итан, ее брат, стоял у окна, перебирая пальцами край своей красной футболки. Его лицо, пересеченное глубоким шрамом, выражало странную смесь раздражения и усталости.

Тишину разорвал звонкий, пронзительный голос из соседней комнаты. Том, двенадцатилетний Омега, которого они считали своей собственностью и своей главной слабостью, явно был не в духе.

– Да пошли вы все нахер! Задолбали со своей опекой! – выкрикнул мальчик, и звук разбитого стакана эхом разнесся по коридору.

Анна замерла. В ее груди закипел гнев, смешанный с инстинктивным желанием подчинить. Итан обернулся, его зрачки расширились, заполняя почти всю радужку. В мире Horror Tale мат и непослушание карались быстро и жестоко.

– Он совсем потерял края, – глухо произнес Итан, направляясь к двери комнаты Тома.

Когда они вошли, Том стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Его светло-коричневые волосы были растрепаны, а голубые глаза горели бунтарским огнем. Увидев Альф, он на мгновение сжался, но тут же выпрямился, пытаясь сохранить остатки достоинства.

– Ты что сейчас сказал, малыш? – голос Анны был обманчиво мягким, но в нем слышался скрежет стали.

– То, что слышали! – огрызнулся Том, хотя его коленки задрожали. – Я не ваша игрушка!

Итан не стал тратить время на слова. Он шагнул вперед, подхватил мальчика за талию и, проигнорировав его слабые удары кулаками по спине, перекинул через колено, усаживаясь на край кровати. Анна встала рядом, скрестив руки на груди.

– Наказание за сквернословие, Том. Ты сам выбрал этот путь сегодня, – отрезала она.

Первый удар ладони Итана обрушился на мягкое место Омеги с оглушительным хлопком. Том вскрикнул, его тело выгнулось дугой.

– Перестаньте! Пожалуйста! – закричал он, когда второй удар, еще более сильный, последовал незамедлительно. – Я больше не буду! Итан, Анна, больно!

Но Альфы были во власти своего гнева. Для них дисциплина была единственным способом удержать этот хрупкий мир от разрушения. Удары посыпались один за другим — ритмичные, тяжелые, обжигающие. Кожа Тома под тонкими штанами мгновенно вспыхнула пунцовым цветом.

– Пожалуйста... умоляю... – голос мальчика сорвался на хриплый плач. – Мамочки, хватит!

Анна видела, как по щекам Тома текут слезы, как он впивается пальцами в покрывало, пытаясь уползти, но хватка Итана была железной. В какой-то момент Итан, разгоряченный криками и собственным адреналином, не рассчитал силу. Он нанес резкий, сокрушительный удар, пришедшийся чуть ниже поясницы, где кожа была наиболее нежной.

Раздался странный, влажный звук. Том вскрикнул так пронзительно, что у Анны заложило уши, а затем внезапно затих, лишь судорожно ловя ртом воздух.

Итан замер, его рука зависла в воздухе. Он посмотрел вниз и почувствовал, как сердце пропустило удар. На светлой ткани штанов Тома быстро расплывалось ярко-красное пятно. Кожа лопнула, не выдержав ярости Альфы.

– О боже... – прошептал Итан, мгновенно бледнея. Его гнев испарился, оставив после себя лишь ледяной ужас.

Том зашелся в настоящей истерике. Это был не просто плач — это был крик израненного зверька, который больше не доверяет своим защитникам.

– Не трогайте меня! – закричал он, извиваясь и пытаясь вырваться из рук Итана. – Ненавижу! Уйдите!

Мальчик скатился с колен Итана на пол, забиваясь в угол между шкафом и кроватью. Он прижимал руки к саднящему месту, а кровь продолжала сочиться сквозь пальцы, капая на ворс ковра. Его голубые глаза, полные слез и непереносимой боли, смотрели на брата и сестру с диким страхом.

Анна опустилась на колени в нескольких шагах от него, ее лицо исказилось от раскаяния.

– Малыш, тише, тише... Мы не хотели, – она протянула руку, но Том зашипел, вжимаясь в стену.

– Уходи! Ты злая! Вы оба монстры! – его голос дрожал, а тельце сотрясала крупная дрожь.

Итан сидел на кровати, закрыв лицо руками. Шрамы на его лице казались еще бледнее на фоне покрасневшей кожи. Осознание того, что он причинил серьезную боль тому, кого поклялся защищать, ударило сильнее любого физического воздействия.

– Томи... – Итан сполз на пол вслед за Анной. – Прости нас. Пожалуйста, дай нам помочь. У тебя кровь, нужно обработать.

– Нет! Будет еще больнее! – Том захлебывался слезами, его загорелая кожа стала серой от шока.

Анна, несмотря на его сопротивление, медленно придвинулась ближе. Она всегда была более решительной. Мягко, но настойчиво она сократила дистанцию и, проигнорировав слабый толчок в плечо, притянула мальчика к себе.

– Ш-ш-ш... Маленький мой, мой храбрый котенок, – шептала она, зарываясь носом в его светлые волосы. – Все закончилось. Мы здесь. Мама Анна здесь.

Том сначала пытался оттолкнуть ее, колотил маленькими кулачками по ее плечам, покрытым шрамами, но силы быстро покинули его. Он уткнулся лицом в ее черный топ и зарыдал в голос, выпуская всю обиду и боль.

Итан придвинулся с другой стороны, обнимая их обоих. Его большая ладонь осторожно легла на голову Тома.

– Прости меня, солнышко. Я сорвался. Я самый худший брат в мире, – голос Итана дрожал. – Позволь мне вылечить тебя, мой золотой.

Они сидели так долго, пока рыдания Тома не сменились редкими всхлипами. Напряжение в комнате начало таять, сменяясь густой, почти осязаемой нежностью, которая часто следует за бурей в их странной семье.

– Пойдем в ванную, – тихо сказала Анна. – Итан, неси аптечку и его чистое белье.

Итан кивнул и исчез в коридоре, двигаясь бесшумно и быстро. Анна осторожно подняла Тома на руки. Мальчик обхватил ее шею, пряча лицо в изгибе ее плеча.

В ванной комнате свет был мягким. Анна усадила Тома на край раковины, бережно стягивая с него испорченную одежду. Когда рана открылась, Итан, вошедший с бинтами, судорожно сглотнул.

– Это глубоко, – прошептал он.

– Мы справимся, – Анна взяла антисептик. – Томми, сейчас будет щипать. Потерпи ради меня, мой сладкий мальчик.

Когда ватка, пропитанная лекарством, коснулась раны, Том вскрикнул и вцепился в руку Итана, стоявшего рядом.

– А-а-а! Больно! Пожалуйста, хватит!

– Знаю, знаю, мой хороший, – Итан поднес руку мальчика к своим губам, покрывая его пальцы короткими поцелуями. – Еще секунду. Ты такой смелый. Мой маленький герой.

Слова утешения лились бесконечным потоком. Анна действовала быстро и профессионально, накладывая стерильную повязку. Каждый ее жест был пропитан любовью, которую она так редко позволяла себе показывать открыто.

– Вот и всё, – наконец сказала она, закрепив пластырь. – Самый трудный этап позади.

Она подняла глаза на Тома. Его лицо было мокрым от слез, но страх в глазах сменился тихим обожанием. Он протянул руку и коснулся шрама на щеке Итана.

– Ты правда не хотел? – тихо спросил он.

– Никогда, Томми. Я скорее руку себе отсеку, чем снова так сделаю, – Итан прижал лоб к лбу мальчика. – Ты наше сокровище. Наша единственная радость в этом проклятом месте.

Анна улыбнулась, и эта улыбка преобразила ее суровое лицо. Она начала осыпать лицо Тома поцелуями — в лоб, в соленые щеки, в кончик носа.

– Наш маленький принц, – шептала она. – Наш драгоценный омежка.

Атмосфера в ванной окончательно изменилась. Боль отступила, оставив после себя странную, тягучую романтику и потребность в физической близости. Итан начал целовать шею Тома, оставляя на нежной коже легкие отметины.

– Ты пахнешь дождем и сахаром, – пробормотал Итан, его голос стал ниже.

Том тихонько засмеялся, несмотря на саднящую рану. Его детская непосредственность вернулась к нему.

– А ты пахнешь старым костром и чем-то кислым, – подшутил он, и это было лучшим знаком того, что он прощает их.

– Ах так? – Анна прищурилась и начала щекотать его бока, заставляя мальчика извиваться и хохотать. – Кислым, значит?

Они перенесли его обратно в спальню, уложив на свежие простыни. Итан и Анна устроились по бокам от него, создавая живой щит. В комнате воцарился уют, который казался невозможным еще час назад.

Итан осторожно приподнял край футболки Тома, целуя его плечи и оставляя на них яркие засосы — знаки владения и защиты, которые в их мире значили больше, чем любые слова. Анна не отставала, ее губы нежно касались шеи мальчика, заставляя его сладко жмуриться.

– Мы всегда будем рядом, – прошептала Анна, перебирая его волосы. – Никто больше не посмеет обидеть тебя. Даже мы сами.

– Обещаете? – Том посмотрел на них своими огромными голубыми глазами, в которых отражалась вся его вселенная.

– Клянусь своей жизнью, малыш, – серьезно ответил Итан, притягивая его ближе к своему сердцу.

За окном окончательно рассвело. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, освещая комнату, где три израненные души нашли утешение друг в друге. В мире Horror Tale любовь часто была переплетена с болью, но в это утро любовь победила.

Том заснул, чувствуя тепло своих Альф, его дыхание стало ровным и спокойным. Анна и Итан еще долго сидели в тишине, охраняя его сон и обещая себе, что это утро было последним, когда их гнев оказался сильнее их любви.

– Он такой хрупкий, Анна, – тихо сказал Итан, глядя на спящего мальчика.

– Именно поэтому мы должны быть его силой, а не его кошмаром, – ответила она, целуя брата в висок.

Романтика этого момента была горько-сладкой, как и вся их жизнь, но в тихом сопении Тома они находили смысл продолжать борьбу — с миром и с самими собой.