Мы не такие как все...

Вечер в доме Стива Харрингтона был в самом разгаре. Музыка гремела так сильно, что басы отдавались где-то в районе солнечного сплетения, а воздух, пропитанный запахом дешевого пива и лака для волос, казалось, можно было резать ножом. Уилл Байерс сидел в углу дивана, стараясь казаться невидимым. В свои шестнадцать он всё ещё чувствовал себя лишним на таких сборищах, хотя друзья были рядом.

Лукас о чём-то оживленно спорил с Макс, нежно приобнимая её за плечи. Они выглядели такими естественными и счастливыми, что у Уилла на мгновение защемило в груди. Дастин, активно жестикулируя, пытался перекричать колонки.

– Я тебе говорю, этот комикш абшолютно недооценён! – шепелявил он, разбрызгивая колу. – Уилл, ну подтверди!

Уилл лишь слабо улыбнулся и кивнул, не вслушиваясь. Его взгляд, словно притянутый магнитом, то и дело возвращался к центру комнаты, где Майк Уилер, семнадцатилетний задира с копной непослушных чёрных кудрей, вовсю развлекал компанию.

Майк изменился за последний год. Он стал выше, резче в движениях и словах, часто ввязывался в перепалки и строил из себя крутого парня. Но Уилл знал другого Майка. Того, кто мог полночи сидеть у его кровати, когда Уиллу снились кошмары. Того, чьи карие глаза теплели, когда они оставались наедине. Эта двойственность сводила Уилла с ума. Он любил Майка так сильно, что порой ему казалось — это чувство выжжет его изнутри.

– Эй, Байерс, чего киснешь? – Майк внезапно оказался рядом, бесцеремонно плюхнувшись на диван и едва не задев Уилла коленом.

– Просто устал от шума, – тихо ответил Уилл, стараясь не смотреть в эти глубокие карие глаза, в которых сейчас плясали дерзкие огоньки.

– Пошли отсюда, – Майк вдруг наклонился ближе, и Уилл почувствовал запах мятной жвачки и чего-то терпкого. – Тут становится тухло.

Уилл послушно встал. Майк всегда вел за собой, а Уилл всегда шел следом. Они пробрались сквозь толпу потных подростков и поднялись на второй этаж. Здесь было тише, только приглушенные крики и ритмичный бит доносились снизу. Майк толкнул дверь в одну из гостевых спален и вошел первым, не включая свет.

Комнату заливал лишь слабый свет уличного фонаря, пробивающийся сквозь жалюзи. Уилл замер у двери, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Ты какой-то странный сегодня, – Майк обернулся, его лицо было наполовину скрыто тенями. – Весь вечер на меня смотришь. Думаешь, я не замечаю?

– Я не... – начал было Уилл, но голос пресекся.

– Завязывай, Уилл, – Майк сделал шаг навстречу, его голос стал ниже, лишившись привычной задиристости. – Я же вижу. И, честно говоря, я сам об этом только и думаю.

Уилл затаил дыхание. Неужели Майк чувствует то же самое? Или это просто жестокая шутка? Но Майк не смеялся. Он подошел вплотную, так что Уилл почувствовал жар, исходящий от его тела.

– Ты ведь хочешь этого, да? – прошептал Майк, и его рука осторожно коснулась щеки Уилла.

Уилл не выдержал. Все те месяцы подавленного желания, тайных взглядов и ночных мечтаний вырвались наружу. Он медленно опустился на колени перед Майком, глядя на него снизу вверх. Его руки дрожали, когда он коснулся ремня на джинсах друга.

– Майк... – выдохнул он, и в этом звуке было всё: и страх, и мольба, и бесконечная преданность.

Майк судорожно вздохнул, его пальцы запутались в мягких волосах Уилла.

– Давай, Уилл. Пожалуйста.

Тишина комнаты наполнилась шорохом одежды и прерывистым дыханием. Для Уилла мир сузился до этого момента, до тепла кожи Майка и ощущения, что он наконец-то делает то, о чем боялся даже помыслить. Майк тихо стонал, запрокинув голову, и его пальцы сжимались на плечах Уилла, то притягивая ближе, то заставляя замереть.

Когда Майк наконец дошел до предела, он потянул Уилла вверх, заставляя его подняться. Его глаза блестели, а на губах играла странная, почти виноватая, но нежная улыбка.

– Иди сюда, – прохрипел Майк, притягивая его к себе для поцелуя.

Это не было похоже на их обычные объятия. Это было жадно, остро и правильно. Майк толкнул Уилла на кровать, нависая сверху.

– Я так долго этого ждал, – признался Майк между поцелуями, его кудри щекотали лицо Уилла. – Ты даже не представляешь, как сильно я хотел тебя.

– Я думал, я один такой, – прошептал Уилл, чувствуя, как по телу разливается невероятное облегчение.

– Дурак ты, Байерс, – Майк коротко усмехнулся и снова впился в его губы.

В ту ночь шум вечеринки внизу перестал существовать. Были только они двое в полумраке комнаты, исследующие друг друга, переходящие границы, которые раньше казались незыблемыми. Майк, обычно такой дерзкий и шумный, в эти моменты был удивительно чутким, словно боялся сломать что-то хрупкое. А Уилл, всегда спокойный и тихий, отдавал себя без остатка, наконец-то чувствуя себя на своем месте.

Позже, когда они лежали, тяжело дыша и глядя в потолок, Майк переплел свои пальцы с пальцами Уилла.

– Что теперь будет? – тихо спросил Уилл, боясь, что магия момента исчезнет с рассветом.

Майк повернул голову к нему, и в его карих глазах Уилл увидел ту самую доброту, которую Майк так тщательно скрывал от остального мира.

– Теперь? – Майк сжал его ладонь. – Теперь я тебя никуда не отпущу. И пусть только кто-нибудь попробует что-то сказать.

Уилл улыбнулся, впервые за долгое время чувствуя себя по-настоящему живым. Где-то внизу Дастин наверняка всё еще спорил о комиксах, а Лукас танцевал с Макс, но здесь, в тишине спальни, мир принадлежал только им двоим. И это было всё, что имело значение.