Stranger Things

Одиннадцать сидела на краю своей кровати в хижине Хоппера, глядя на свои руки. Пальцы всё еще подрагивали — не от холода, хотя из щелей старого дома нещадно сквозило, а от перенапряжения, которое, казалось, навсегда поселилось в её костях. Прошло всего несколько дней с тех пор, как Хокинс раскололся, превратившись в зияющую рану на теле земли, и небо над городом окрасилось в тревожный, пепельно-серый цвет.

Она чувствовала Макс. Точнее, она чувствовала отсутствие Макс. Это было похоже на попытку настроиться на радиостанцию, которая когда-то играла её любимую музыку, но теперь выдавала лишь белый шум — глухой, пустой и бесконечный.

– Одинадцать? – Голос Джойс донесся из кухни, мягкий и осторожный, словно она боялась разбить хрупкую тишину. – Ты выйдешь поесть? Я сделала сэндвичи.

Одиннадцать не ответила сразу. Она закрыла глаза, пытаясь дотянуться разумом до темноты, до того места, где должна была быть её подруга. Но там была лишь тьма. Не та уютная тьма, в которой можно спрятаться, а холодная пустота Изнанки.

– Я не голодна, – наконец произнесла она, и её собственный голос показался ей чужим.

Дверь тихо скрипнула, и Джойс вошла в комнату. Она не стала включать свет, позволяя тусклым сумеркам окутывать их обеих. Джойс присела на край кровати, и Одиннадцать почувствовала тепло, исходящее от неё. Это было реально. Это было здесь.

– Ты должна поддерживать силы, – тихо сказала Джойс, коснувшись её плеча. – Майк придет через час. Он очень беспокоится.

– Он не должен, – Одинадцать открыла глаза и посмотрела на Джойс. – Я должна была её спасти. Я вернула её, но... её там нет.

Джойс вздохнула, и в этом вздохе было столько накопленной боли и усталости, что Одиннадцать на мгновение стало стыдно за свой эгоизм. Джойс потеряла дом, едва не потеряла сыновей, и всё же она была здесь, пыталась склеить осколки их жизней.

– Ты сделала невозможное, Эл. Ты дала ей шанс. Теперь нам просто нужно подождать.

– Векна не ушел, – прошептала Одиннадцать, игнорируя утешение. – Я чувствую его. Он зализывает раны. Он где-то там, в тумане, и он смотрит.

Она встала и подошла к окну. Сквозь мутное стекло было видно, как частицы пепла медленно опускаются на пожухлую траву. Это не был снег. Это была смерть, медленно поглощающая их мир.

– Я пойду прогуляюсь, – бросила она, хватая свою старую куртку.

– Эл, уже темнеет, – предостерегла Джойс, поднимаясь вслед за ней.

– Я буду рядом. Обещаю.

Выйдя на крыльцо, Одиннадцать вдохнула тяжелый, пахнущий озоном и гарью воздух. Хоппер был где-то неподалеку, помогал местным жителям на окраине, и мысль о том, что он жив, была единственным якорем, удерживающим её от того, чтобы окончательно провалиться в отчаяние.

Она пошла по тропинке, ведущей к лесу. Ноги сами несли её к тому месту, где границы миров истончились больше всего. Она знала, что Майк будет искать её, знала, что Уилл чувствует то же самое — этот зуд на затылке, предвещающий бурю.

– Ты ведь здесь, верно? – прошептала она в пустоту леса.

Деревья молчали. Но вдруг птицы, сидевшие на ветках, одновременно сорвались с мест и с криком улетели прочь. Воздух вокруг Одиннадцать похолодел. Из носа выкатилась тонкая струйка крови, и она не стала её вытирать.

– Я знаю, что ты слышишь, – громче сказала она, сжимая кулаки. – Ты проиграл.

– Проиграл ли? – Голос не прозвучал в воздухе, он возник прямо в её голове, влажный и многослойный, как шелест тысяч мертвых листьев.

Одиннадцать резко обернулась. Перед ней, среди искривленных стволов, сгустилась тень. Это не был сам Векна, лишь его проекция, призрачный отблеск того ужаса, что затаился внизу.

– Ты лишь отсрочила неизбежное, Одиннадцать, – прошелестела тень. – Ты вернула тело, но душа принадлежит мне. Она в моем красном мире, в моем музее боли.

– Я заберу её! – выкрикнула Одиннадцать, и невидимая волна энергии ударила от неё во все стороны, заставив сухие ветки лопаться с треском выстрелов.

Тень колыхнулась, но не исчезла. Она подплыла ближе, и Одиннадцать увидела в её очертаниях лица всех, кого Генри Крил забрал за эти годы.

– Ты слабеешь, – насмешливо произнес голос. – Твои друзья — твоя сила, но они же и твоя гибель. Каждый раз, когда они страдают, ты ломаешься. Посмотри на мальчика-мудреца. Он уже мой, он просто еще не осознал этого.

– Оставь Уилла в покое!

– Эл!

Крик Майка разорвал наваждение. Тень мгновенно рассеялась, оставив после себя лишь запах гнили. Одиннадцать пошатнулась, её колени подогнулись, и она едва не упала на влажную землю.

– Эл! Боже, Эл, ты в порядке? – Майк подбежал к ней, подхватывая под локти. Его лицо было бледным, глаза полными ужаса. – Мы искали тебя. Джойс сказала, ты ушла в лес.

Одиннадцать тяжело дышала, глядя на него. Она видела его беспокойство, его любовь, и это причиняло ей почти физическую боль. Векна был прав в одном: они были её слабостью, потому что она не могла вынести мысли об их потере.

– Он был здесь, Майк, – прошептала она, вцепляясь в его куртку. – Он говорил со мной.

Майк огляделся по сторонам, его рука непроизвольно потянулась к фонарику на поясе.

– Кто? Векна? Но как?

– Он в моей голове. Он везде. Он сказал... он сказал, что Макс у него. И Уилл...

– Уилл в порядке, он с Джонатаном у машины, – быстро проговорил Майк, пытаясь успокоить её. – Мы не дадим ему ничего сделать. Мы победили его один раз, победим и снова.

– Ты не понимаешь, – Одиннадцать отстранилась, вытирая кровь над губой. – В прошлый раз мы просто оттолкнули его. Теперь он хочет забрать всё. Хокинс — это только начало.

Майк взял её за руки, его ладони были теплыми и надежными.

– Тогда мы будем сражаться. Все вместе. Помнишь? Мы не сдаемся. Никогда.

Одинадцать посмотрела в его глаза и на мгновение почувствовала ту самую искру надежды, которая всегда помогала ей выживать в лаборатории, в лесу, в Изнанке. Но за его плечом, там, где небо смыкалось с горизонтом, она видела, как молнии цвета запекшейся крови продолжают бить в землю Хокинса.

– Мне нужно вернуться в пустоту, – твердо сказала она. – Не завтра. Сейчас.

– Эл, ты слишком слаба, – возразил Майк. – Ты едва стоишь на ногах.

– Если я не найду Макс сейчас, она останется там навсегда. Я чувствую, как она угасает. Как свеча на ветру.

Они вернулись к хижине в молчании. Уилл и Джонатан уже ждали их на крыльце. Уилл сразу всё понял. Он посмотрел на Одиннадцать, и в его глазах отразилась та же самая тихая обреченность, смешанная с решимостью. Он прижал руку к шее, и Одиннадцать кивнула ему.

– Он близко, – тихо сказал Уилл. – Я чувствую, как он злится. Ему больно, но эта боль делает его только опаснее.

– Мы подготовим ванну, – сказала Джойс, выходя из дома. Она слышала их разговор. – Если ты твердо решила, Эл, мы будем рядом.

Внутри хижины всё пришло в движение. Джонатан и Майк таскали мешки с солью, которые они предусмотрительно запасли в гараже. Джойс наполняла старую детскую ванночку водой. Одиннадцать сидела за столом, глядя, как белые кристаллы соли растворяются в воде, превращая её в густую, плотную взвесь.

– Ты готова? – спросил Майк, опускаясь рядом с ней на корточки.

– Нет, – честно ответила она. – Но я должна.

Она надела повязку на глаза. Мир исчез. Остались только звуки: тяжелое дыхание Майка, гул генератора снаружи и далекий раскат грома. Одиннадцать сосредоточилась на образе Макс. Она вспомнила её смех, её скейтборд, запах её шампуня и то, как она уверенно держала руль своего старого плеера.

– Макс... – позвала она шепотом.

Тьма вокруг неё начала трансформироваться. Одиннадцать почувствовала, как её сознание покидает тело и погружается в бесконечное черное море. Она шла по воде, которая не мочила её ног.

– Макс!

Сначала ответа не было. Но затем, где-то вдалеке, она увидела свет. Это был не яркий свет, а тусклое мерцание, похожее на экран старого телевизора. Одиннадцать побежала.

Она оказалась в пространстве, которое выглядело как больничная палата Макс, но всё здесь было серым и неподвижным. На кровати лежала фигура.

– Макс? – Одиннадцать подошла ближе.

Девочка на кровати открыла глаза. Но в них не было зрачков — только белая пелена.

– Эл? – Голос Макс звучал так, будто она была под водой. – Почему здесь так темно?

– Я здесь, я пришла за тобой, – Одиннадцать протянула руку, но её пальцы прошли сквозь плечо подруги, как через туман.

– Я не вижу тебя, – Макс начала паниковать, её дыхание стало прерывистым. – Я ничего не вижу. Только красный цвет. Он повсюду. Эл, он идет!

Пространство вокруг них начало вибрировать. Стены палаты стали плавиться, превращаясь в липкую черную массу. С потолка начали спускаться лозы, похожие на вены огромного монстра.

– Ты не должна была приходить, – раздался голос Векны. – Теперь ты останешься здесь с ней.

Одиннадцать почувствовала, как что-то холодное обхватило её лодыжку. Она дернулась, но лоза держала крепко.

– Макс, слушай меня! – закричала Одиннадцать, пытаясь перекричать нарастающий гул. – Ты должна бороться! Вспомни скейтпарк. Вспомни Билли. Вспомни нас! Это не реальность, это его тюрьма!

– Я не могу... – всхлипнула Макс. – Я так устала.

– Ты сильнее его! – Одиннадцать вложила все свои силы в этот крик. – Я не уйду без тебя!

Внезапно в пустоте вспыхнул ослепительно белый свет. Это не был свет Одиннадцать, это было что-то другое. Она почувствовала тепло на своей спине.

– Эл, держись! – Это был голос Майка, но он доносился откуда-то извне, из другого измерения. – Мы с тобой!

Одиннадцать поняла, что они держат её за руки там, в хижине. Их связь, их вера в неё стали тем самым топливом, которое было ей необходимо. Она схватила Макс за руку — на этот раз её рука была твердой.

– Пойдем со мной! – Одиннадцать рванула подругу на себя.

Раздался оглушительный треск, словно разбилось гигантское зеркало. Черные лозы вспыхнули и рассыпались пеплом. Векна взревел от ярости, но его голос становился всё тише, отдаляясь.

Одиннадцать почувствовала, как её затягивает обратно. Она летела сквозь слои реальности, крепко сжимая руку Макс.

Она открыла глаза и тут же закашлялась, выплевывая соленую воду. Майк и Хоппер — когда он успел вернуться? — подхватили её, вытаскивая из ванны.

– Эл! Эл, дыши! – Хоппер прижал её к себе, его куртка пахла лесом и табаком. – Всё хорошо, ты здесь.

Одиннадцать дрожала всем телом. Она посмотрела на свои руки — они были пусты.

– Я... я потеряла её, – прошептала она, и слезы потекли по её щекам. – Она была так близко.

– Нет, – Уилл, стоявший у окна, обернулся. Его лицо светилось странным спокойствием. – Посмотри.

В этот момент рация, лежавшая на столе, ожила. Сквозь помехи и треск прорвался слабый, прерывистый звук. Это был не голос. Это был ритм. Тук-тук. Тук-тук.

– Это её сердце, – прошептал Майк.

В больнице, за много миль от них, монитор у кровати Макс Мэйфилд, который до этого показывал ровную линию, внезапно выдал первый, слабый пик.

Одиннадцать закрыла глаза и улыбнулась сквозь слезы. Она знала, что война еще не окончена. Она знала, что Векна вернется, и что Хокинс всё еще стоит на краю бездны. Но сегодня она вернула частичку света в этот мир.

– Мы еще поборемся, – тихо сказала она, сжимая руку Майка.

За окном хижины пепел продолжал падать, но сквозь тяжелые тучи на мгновение пробился бледный луч лунного света, осветив изуродованную, но всё еще живую землю. Одиннадцать знала: пока они вместе, у этого мира есть шанс. И она сделает всё, чтобы этот шанс не был потерян.