Смесь надежд.

В кабинете директора Хогвартса пахло жжёным сахаром, старыми книгами и едва уловимым ароматом лимонных долек. Альбус Дамблдор сидел за своим массивным столом, сложив длинные пальцы домиком, и внимательно смотрел на человека, сидевшего напротив. Римус Люпин выглядел измождённым. Его мантия была покрыта искусными заплатами, а в волосах, несмотря на сравнительно молодой возраст, густо проступила седина.

– Римус, мой дорогой друг, – мягко произнес Дамблдор, и его очки-половинки блеснули в свете магических ламп. – Я пригласил тебя не только для того, чтобы предложить место профессора защиты от тёмных искусств. Есть ещё одно дело. Дело чрезвычайной важности и... деликатности.

Люпин поднял усталые глаза. После стольких лет скитаний и нищеты предложение Дамблдора было спасением, но в голосе директора звучало нечто, заставившее Римуса напрячься.

– Я слушаю, Альбус.

– Ты знаешь, что Сириус Блэк бежал из Азкабана, – Дамблдор произнёс это имя спокойно, но в комнате словно похолодало. Римус вздрогнул, его пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла. – Весь мир ищет его. Но есть кое-кто, о ком мир забыл. Кое-кто, чьё существование скрывалось все эти двенадцать лет ради её же безопасности.

Директор вытащил из ящика стола пожелтевший пергамент и подтолкнул его к Люпину. Это был адрес маггловского приюта в предместье Лондона.

– У Сириуса есть дочь, Римус. Её мать, Лилиан Стоун, погибла вскоре после падения Волан-де-Морта. Девочка росла среди магглов, не зная ни своего имени, ни своего наследия. Её зовут Лили. Лили Блэк.

Римус почувствовал, как в груди перехватило дыхание. Дочь Сириуса? У него была дочь? Перед глазами всплыли обрывки воспоминаний: безумный смех Сириуса, его аристократическая стать, его верность... которая оказалась ложью. И теперь — ребёнок. Ребёнок, оставленный на произвол судьбы в холодном маггловском приюте.

– Почему сейчас? – хрипло спросил Римус.

– Потому что она проявила магию, – ответил Дамблдор. – И потому что Сириус на свободе. Если он ищет Гарри, то он может искать и её. Или, что ещё хуже, её могут найти те, кто хочет отомстить Блэку. Она должна быть в Хогвартсе. Под моим присмотром. И под твоим. Я хочу, чтобы именно ты забрал её оттуда и подготовил к тому, что её ждёт.

***

Лондон встретил Римуса серым небом и мелкой изморосью. Приют «Святой Анны» представлял собой унылое кирпичное здание с решётками на окнах, которые больше напоминали тюремные. Внутри пахло хлоркой и недоваренной капустой.

– Она сложный ребёнок, мистер... Люпин, кажется? – директриса приюта, суровая женщина в очках на цепочке, вела его по длинному коридору. – Неуправляемая. Постоянно слушает эту свою грохочущую музыку, дерзит воспитателям. А уж эти её фокусы... В прошлом месяце у нас вылетели стёкла в столовой, когда она разозлилась. Мы будем только рады, если ваша «специальная школа» заберёт её.

Они остановились перед дверью в самом конце коридора. Из-за неё доносился странный, ритмичный звук — не магический, но вибрирующий, пробирающий до костей. Это был резкий, дерзкий гитарный рифф, обрывающийся и начинающийся снова.

– Лили! К тебе пришли! – крикнула директриса и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь.

Римус замер на пороге. Комната была крошечной, но каждый дюйм пространства кричал о бунте. Плакаты с названиями групп, которых Римус не знал — «The Who», «The Rolling Stones», — были расклеены поверх тусклых обоев. На кровати, скрестив ноги, сидела девушка.

У Римуса на мгновение остановилось сердце. На него смотрел Сириус. Те же резко очерченные скулы, та же фарфоровая бледность кожи, те же серые глаза, в которых застыл вызов. Но в ней было и что-то другое — мягкость черт, доставшаяся, должно быть, от матери, и копна невероятно длинных, почти чёрных волос, ниспадающих до самых бёдер. На ней была потрёпанная кожаная куртка и футболка с каким-то маггловским логотипом, а губы были накрашены вызывающе тёмной, вишнёвой помадой. В руках она держала электрогитару, соединённую с небольшим усилителем.

– Ещё одна проверка на вменяемость? – голос её был низким, с лёгкой хрипотцой. Она даже не отложила гитару, лишь ударила по струнам, создавая резкий диссонанс. – Или вы из социальной службы решили проверить, не выросли ли у меня рога?

Римус мягко улыбнулся, стараясь скрыть волнение. Он видел перед собой не «трудного подростка», а одинокого ребёнка, который выстроил вокруг себя крепость из чёрной кожи и громких звуков.

– Меня зовут Римус Люпин, Лили, – сказал он, проходя в комнату. – И я пришёл, чтобы забрать тебя домой. В настоящий дом.

***

Первого сентября платформа девять и три четверти гудела, как растревоженный улей. Гарри Поттер, прижимая к себе клетку с Буклей, пробирался сквозь толпу вместе с Роном и Гермионой. Мысли о Сириусе Блэке, сбежавшем преступнике, который якобы охотился за ним, не покидали его головы.

– Гарри, смотри! – Рон толкнул его локтем, указывая куда-то в сторону вагона для старшекурсников.

Там, прислонившись к колонне, стояла девушка, которая никак не вписывалась в общую массу учеников в мантиях. На ней были узкие чёрные джинсы, тяжёлые ботинки на шнуровке и всё та же кожаная куртка. Она держала на плече чехол для гитары, а на другом её плече восседала величественная сова, чёрная, как сама ночь, с глазами, похожими на огромные изумруды.

– Ого, – выдохнул Гарри. – Кто это?

– Не знаю, – пробормотала Гермиона, разглядывая незнакомку с профессиональным любопытством. – Но она выглядит так, будто сейчас разнесёт этот поезд.

Девушка почувствовала на себе их взгляды. Она медленно повернула голову, откинув длинную прядь волос с лица. Её серые глаза встретились с глазами Гарри. На секунду ему показалось, что между ними проскочила искра узнавания, хотя он был уверен, что никогда её не видел. Она не улыбнулась, лишь слегка приподняла бровь и, поправив ремень гитары, зашагала к вагону.

– Пошли, – сказал Гарри, чувствуя странное возбуждение. – Нам нужно найти свободное купе.

Они прошли почти весь поезд, пока не наткнулись на купе, где сидел всего один человек. Это был мужчина в сильно поношенной одежде, который крепко спал, привалившись к окну. Над его головой на полке лежал чемодан с надписью: «Профессор Р. Дж. Люпин».

– Как вы думаете, кто он? – прошептал Рон, когда они уселись.

– Профессор Люпин, – мгновенно ответила Гермиона. – Это же написано на чемодане.

– Интересно, чему он учит? – спросил Рон, с сомнением глядя на заплатанный рукав профессора.

– Защите от тёмных искусств, это очевидно, – Гермиона указала на отсутствие других вакансий.

Дверь купе внезапно отъехала в сторону. На пороге стояла та самая девушка с платформы. Она окинула взглядом троицу, затем её взгляд задержался на спящем Люпине.

– Место есть? – спросила она, не дожидаясь приглашения, и занесла свой чехол. – В остальных вагонах либо воняет духами Паркинсон, либо первокурсники рыдают по мамочкам.

– Да, конечно, садись, – быстро сказал Гарри, освобождая место рядом с собой.

Она уселась, поставив гитару между колен, и выпустила свою чёрную сову, которая тут же устроилась на багажной полке, уставившись на Буклю своими пугающими зелёными глазами.

– Я Гарри, – представился он. – Это Рон, а это Гермиона.

Девушка достала из кармана пачку маггловской жвачки, отправила одну подушечку в рот и посмотрела на него в упор. Её взгляд был пронзительным, почти изучающим.

– Лили, – коротко бросила она. – Лили Блэк.

В купе повисла мёртвая тишина. Рон подавился воздухом и начал кашлять. Гермиона округлила глаза и прижала руку к рту. Гарри почувствовал, как внутри у него всё похолодело. Это имя... это имя сейчас было на каждой первой полосе «Ежедневного пророка».

– Блэк? – переспросил Рон, побледнев. – Ты... ты имеешь в виду, как Сириус Блэк?

Лили медленно перевела взгляд на Рона. В её глазах вспыхнул опасный огонек, а губы, накрашенные тёмной помадой, изогнулись в холодной усмешке.

– А что, Уизли, – она явно узнала его по цвету волос, – фамилия кажется знакомой? Или ты боишься, что я прямо сейчас вытащу палочку и прокляну тебя за то, что ты дышишь слишком громко?

– Я не... я просто... – заикаясь, начал Рон.

– Оставь его, – мягко вмешался Гарри, хотя его самого бил озноб. – Мы просто не ожидали. Ты... ты его родственница?

Лили откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, словно разговор ей наскучил.

– Я — это я. И я не отвечаю за то, что натворил какой-то сумасшедший, которого я в глаза не видела. Так что, если хотите доехать до школы живыми, не лезьте ко мне с вопросами о семейном древе.

Поезд тронулся, набирая ход. За окном проносились поля, залитые дождём. В купе было тихо, слышно было только мерное сопение профессора Люпина и стук колёс. Гарри украдкой разглядывал Лили. Она казалась ему существом из другого мира — дерзкая, колючая, вся в чёрном, с этой своей гитарой. Она не была похожа на тех волшебниц, которых он знал. В ней чувствовалась сила, скрытая за маской безразличия.

В середине пути дверь купе снова открылась, и на пороге появился Драко Малфой в сопровождении Крэбба и Гойла. Его лицо сияло злорадством.

– О, посмотрите-ка, – протянул он, глядя на Гарри. – Поттер нашёл себе новую подружку? Хотя, подождите...

Малфой перевёл взгляд на Лили, и его глаза сузились. В отличие от Рона, он не выглядел испуганным. Скорее, он выглядел так, будто нашёл потерянное сокровище.

– Лили Блэк, – произнёс он с расстановкой. – Мой отец рассказывал о тебе. Дочь предателя и убийцы, спрятанная в маггловской помойке. Надо же, Дамблдор всё-таки вытащил тебя на свет.

Лили медленно открыла глаза. Она не встала, не схватилась за палочку. Она просто посмотрела на Малфоя так, будто он был навозным жуком, заползшим в её комнату.

– Малфой, верно? – лениво спросила она. – Я слышала, твоя семья славится тем, что лижет сапоги любому, кто кажется им сильнее. Скажи, твой отец уже выбрал, чьи ботинки ты будешь чистить в этом году, или ты пока тренируешься на своих дружках-переростках?

Крэбб и Гойл угрожающе шагнули вперед, но Малфой остановил их жестом. Его лицо пошло красными пятнами.

– Ты смеешь так разговаривать со мной? Чистокровная дрянь, выросшая среди магглов! Ты даже не знаешь, кто ты такая. Ты — позор своего рода. Весь Хогвартс скоро узнает, чья кровь течёт в твоих жилах. Посмотрим, как ты будешь петь свои песенки, когда дементоры придут за твоим папашей.

– Убирайся, Малфой, – твёрдо сказал Гарри, вставая.

– О, защитник явился! – хохотнул Драко. – Береги её, Поттер. Говорят, безумие Блэков заразно.

Когда дверь за Малфоем захлопнулась, Лили сжала кулаки так, что костяшки побелели. Гарри видел, как дрожат её плечи, но не от страха, а от ярости.

– Лили... – начала было Гермиона, но та резко оборвала её.

– Не надо. Мне не нужна жалость.

В этот момент поезд резко дернулся и начал замедляться. Лампы под потолком замигали и погасли. Холод, неестественный, пронизывающий до костей холод начал заползать в купе. Окна мгновенно покрылись ледяным узором.

– Что происходит? – выдохнул Рон. – Мы же ещё не приехали.

Гарри почувствовал, как в его сознании начинают всплывать крики, которые он слышал в кошмарах. Тьма за окном стала абсолютной. Дверь купе медленно, со скрипом отъехала в сторону.

В проёме стояла фигура, закутанная в рваный чёрный плащ. Она была высокой, почти до потолка, а её лицо скрывал капюшон. Из-под плаща высунулась рука — серая, склизкая, покрытая струпьями, как у трупа, долго пролежавшего в воде. Существо издало долгий, хриплый, свистящий вздох, словно пыталось втянуть в себя не только воздух, но и всю радость, всю надежду из этого мира.

Гарри почувствовал, как его ноги подкашиваются. Он падал в бездну, где кричала его мать.

– Нет! – услышал он сквозь пелену чей-то голос.

Лили Блэк вскочила со своего места. Она не знала заклинания Патронуса, её палочка была зажата в руке, но она даже не пыталась её использовать. Она просто шагнула вперёд, закрывая собой Гарри, который уже оседал на пол.

– Пошёл прочь! – выкрикнула она, и в её голосе не было страха — только чистая, концентрированная ненависть.

Дементор повернул свою скрытую капюшоном голову к ней. Свистящий звук усилился. Существо потянулось к ней, и Лили замерла. Она почувствовала, как холодные невидимые губы коснулись её сознания. В один миг все её годы в приюте, одиночество, крики воспитателей, чувство заброшенности и вечный вопрос «почему меня бросили?» обрушились на неё лавиной.

Она начала падать. Её глаза закатились, и она рухнула прямо на Гарри, который уже был без сознания. Последнее, что она услышала, был громкий хлопок и властный голос:

– Никто из нас не прячет под плащом Сириуса Блэка! Идите прочь!

Серебристое сияние заполнило купе, отгоняя тьму.

***

Когда Лили открыла глаза, первое, что она увидела — это обеспокоенное лицо профессора Люпина. Он сидел перед ней на корточках, протягивая кусок шоколада.

– Съешь это, – мягко сказал он. – Станет легче. Это был дементор, один из стражей Азкабана.

Лили приподнялась, чувствуя, как её бьёт крупная дрожь. В голове всё ещё звучали голоса — тысячи голосов, шепчущих о том, что она никому не нужна. Паническая атака подступала к горлу, мешая дышать. Она схватилась за руку Люпина, и тот крепко сжал её ладонь.

– Всё хорошо, Лили. Ты в безопасности. Ты была очень храброй.

Гарри тоже приходил в себя, протирая очки. Рон и Гермиона сидели бледные, как полотно.

– Она... она закрыла меня, – прошептал Гарри, глядя на Лили с нескрываемым изумлением. – Она подставилась под него вместо меня.

Лили вырвала свою руку у Люпина и взяла шоколад, кусая его так, будто это был её последний ужин. Она не хотела выглядеть слабой. Она ненавидела слабость.

– Дурацкое привидение, – прохрипела она, пытаясь вернуть лицу обычное выражение дерзкого безразличия. – В следующий раз я притащу в школу огнемёт.

Люпин посмотрел на неё с грустной улыбкой, в которой читалась такая глубина чувств, которую Лили не могла понять. Он знал, чья это дочь. Он видел, как она, не задумываясь, бросилась защищать сына Джеймса Поттера. Кровь Блэков была буйной и опасной, но сердце, которое билось под кожаной курткой этой девочки, было чисто гриффиндорским.

– Нам пора переодеваться, – сказал Римус, вставая. – Мы скоро будем в Хогвартсе. И поверьте мне, там вас ждёт гораздо более тёплый приём.

Лили посмотрела в окно. Вдалеке, сквозь пелену дождя, уже виднелись огни замка. Она не знала, что её ждёт, но одно она знала точно: её песня только начинается, и никто — ни дементоры, ни Малфой, ни тени прошлого — не заставит её замолчать. Она Лили Блэк. И она здесь, чтобы установить свои правила.