Дьявол

Тяжёлая фура, опасно кренясь на выбоинах, с рёвом пронеслась через ворота Александрии, едва не зацепив створку. Скрежет металла о металл заставил немногих выживших, находившихся на улице, вздрогнуть и поспешно вжаться в стены домов. В этом поселении знали: если Натаниэль возвращается с вылазки на такой скорости, значит, он либо в ярости, либо чертовски доволен собой. В обоих случаях лучше было не стоять у него на пути.

Грузовик замер, подняв облако пыли. Двигатель чихнул и заглох. Дверца кабины распахнулась, и из неё спрыгнул невысокий рыжий парень. Его голубые глаза лихорадочно блестели, а на бледных щеках, усыпанных мелкими веснушками, виднелись свежие брызги засохшей крови. От него за версту несло спелой вишней — природным запахом, который казался насмешкой в этом гнилом мире, — и порохом.

Натаниэль потянулся, хрустнув позвонками, и поправил кобуру на бедре. Он не заметил странной тишины, повисшей в общине. Обычно его встречали ворчанием или тихими проклятиями, но сегодня воздух был буквально наэлектризован страхом.

– Эй, придурки! – крикнул Натаниэль, не оборачиваясь. – Кто-нибудь, поднимите свои ленивые задницы и разгрузите это дерьмо. Я нашёл целый склад консервов и, кажется, ящик с виски. Если хоть одна бутылка разобьётся, я лично скормлю виновника ходячим по частям.

Он обернулся, ожидая увидеть испуганного Гэбриела или вечно хмурого Рика, но наткнулся на группу незнакомых людей в кожаных куртках. Они стояли полукругом, и в их руках было оружие. В центре этой компании возвышался высокий мужчина в косухе, небрежно опиравшийся на обмотанную колючей проволокой биту.

Натаниэль замер, изогнув бровь. Его рука инстинктивно легла на рукоять ножа, висевшего на поясе.

– Ого, – мужчина с битой широко улыбнулся, обнажая ровные белые зубы. – А это у нас кто? Рик, ты не говорил, что у тебя в закромах прячется такое очаровательное создание.

Рик Граймс, стоявший чуть поодаль с бледным, осунувшимся лицом, попытался сделать шаг вперёд, но один из Спасителей преградил ему путь.

– Нат, не надо, – севшим голосом произнёс Рик. – Просто... просто отойди в сторону.

Натаниэль фыркнул, проигнорировав предупреждение. Он медленно пошёл навстречу незнакомцу, мерно цокая подковами сапог по асфальту. Его не пугала ни бита, ни численное превосходство врага. В его мире страх был лишним чувством, которое только мешало нажимать на курок.

– Рик, ты завёл себе новых друзей? – саркастично протянул омега, остановившись в паре метров от Нигана. – Судя по их виду, они грабанули магазин «Всё для садомазо» и решили, что это круто. А ты, дядя, – он смерил Нигана презрительным взглядом с ног до головы, – кажется, перепутал Александрию с бесплатной столовой. Проваливай, пока я не решил проверить, какого цвета твои кишки на солнце.

В толпе Спасителей послышались сдавленные вздохи. Ниган на мгновение замер, его брови взлетели вверх от изумления, а затем он разразился громким, раскатистым хохотом.

– Ты слышал это, Саймон? – Ниган повернулся к своему помощнику, не переставая улыбаться. – Этот малыш только что пригрозил мне кишками. Боже, какая прелесть!

Он снова повернулся к Натаниэлю, делая шаг в его личное пространство. Запах вишни ударил ему в нос — густой, сладкий, вызывающий. Ниган принюхался, и его взгляд стал более тяжёлым, хищным.

– Значит так, детка, – Ниган качнул битой перед лицом парня. – Я не знаю, как тебя зовут, но мне нравится твоя оторванность. Меня зовут Ниган, и я здесь главный. Всё, что ты привёз в этой большой красивой фуре, теперь принадлежит мне. И, честно говоря, я начинаю думать, что ты тоже должен принадлежать мне.

Натаниэль не отшатнулся. Напротив, он подался вперёд, так что кончик колючей проволоки на бите едва не коснулся его носа.

– Ниган, значит? – парень криво усмехнулся. – Звучит как название чистящего средства для унитазов. А насчёт «принадлежать»... Знаешь, многие пытались меня присвоить. Обычно их находят в лесу без указательных пальцев и глаз. Хочешь стать следующим в списке?

– Нат, замолчи! – выкрикнул Карл, стоявший на крыльце дома. – Он убьёт тебя!

– Малыш, твой друг прав, – Ниган прищурился, его голос стал тише и опаснее. – Я убиваю людей. Я вышибаю им мозги этой самой битой, которую зовут Люсиль. И мне очень не хотелось бы пачкать её твоими рыжими кудрями в первый же день знакомства.

– Люсиль? Ты спишь с куском дерева? – Натаниэль закатил глаза и картинно зевнул. – Боже, Рик, где ты находишь этих фриков? Слушай сюда, «главный». Я три дня не спал, отбиваясь от стада и выковыривая пули из обшивки этой колымаги. Я голоден, я злой, и у меня очень чешутся руки кого-нибудь прирезать. Так что либо ты берёшь своих парней в кожанках и убираешься, либо я превращу твой следующий визит в очень короткий и болезненный аттракцион.

Ниган на мгновение помрачнел. Его авторитет никогда не подвергался сомнению так открыто, так дерзко и так... обаятельно. Он видел ярость в глазах этого омеги, видел, что тот не блефует. В Александрии этого мальчишку явно называли дьяволом не за красивые глаза.

– Ты дерзкий, – констатировал Ниган, внезапно сокращая дистанцию и хватая Натаниэля за подбородок.

Парень среагировал мгновенно: нож выскользнул из рукава и замер у горла Нигана, чуть выше воротника куртки. Спасители вскинули автоматы, послышались щелчки затворов.

– Опусти пушки! – рявкнул Ниган своим людям, не сводя глаз с голубых омутов Натаниэля. – Опустите, я сказал!

Он снова посмотрел на омегу. От того исходила такая волна первобытной ярости и уверенности, что Ниган почувствовал странный азарт. Ему нравились сильные люди. Но этот рыжий чертёнок был чем-то особенным.

– У тебя есть яйца, малыш. Больше, чем у Рика и всей этой компании вместе взятых, – Ниган медленно убрал руку от его лица, но нож Натаниэль не опустил. – Как тебя зовут?

– Натаниэль. Но для таких, как ты — «сэр Господь Бог», – огрызнулся парень, медленно убирая клинок, видя, что непосредственная угроза миновала. – И не называй меня «малыш». Я откушу тебе язык, если услышу это ещё раз.

– Натаниэль... – Ниган словно пробовал имя на вкус. – Вишнёвый дьявол. Что ж, Натаниэль, сегодня твой счастливый день. Я забираю фуру. Всю. И я не убью никого из твоих друзей в качестве платы за твоё гостеприимство.

– Ты забираешь фуру, потому что я позволил тебе её разгрузить, – парировал Натаниэль, скрестив руки на груди. – Но если я увижу, что ты трогаешь мои личные вещи в кабине, я найду тебя, где бы ты ни прятался. И поверь, «Люсиль» тебе не поможет.

Ниган снова рассмеялся, на этот раз искренне. Он подошёл к Рику, который всё это время стоял ни жив ни мертв.

– Рик, поздравляю. У тебя в штате завёлся настоящий маньяк. Мне это нравится. Очень нравится.

Ниган обернулся к Натаниэлю, который уже направился к дому, явно потеряв интерес к лидеру Спасителей.

– Эй, оторва! – крикнул Ниган вслед. – Я вернусь через неделю. И я надеюсь, ты подготовишь для меня ещё какую-нибудь пламенную речь. Или, может, мы перейдём к более тесному общению?

Натаниэль остановился, обернулся через плечо и продемонстрировал средний палец.

– Через неделю меня здесь может не быть. Я не люблю задерживаться там, где воняет дешёвым одеколоном и самомнением.

– О, ты будешь здесь, – прошептал Ниган себе под нос, провожая взглядом гибкую фигуру. – Я об этом позабочусь.

Когда Спасители начали перегружать ящики в свои машины, Рик подскочил к Натаниэлю.

– Ты хоть понимаешь, что ты натворил? – прошипел Граймс, хватая парня за плечо. – Он мог убить тебя на месте! Он убил Абрахама! Он убил Гленна!

Натаниэль резко сбросил руку Рика. Его взгляд стал холодным и колючим, как лед.

– Значит, они были недостаточно быстрыми или недостаточно злыми, – отрезал он. – Ты позволил ему войти сюда и забрать всё, Рик. Ты стоишь и смотришь, как они копаются в наших вещах. Не смей читать мне нотации о выживании. Если ты боишься этого павлина с палкой, это твои проблемы. А я не боюсь никого, у кого есть пульс. Потому что пульс — это то, что я могу остановить за секунду.

Он развернулся и зашагал к своему дому, оставляя Рика в тяжёлом молчании. Внутри Натаниэля всё ещё кипел адреналин. Этот Ниган... он был сильным. По-настоящему сильным. И, вопреки здравому смыслу, это пугало и возбуждало одновременно.

Натаниэль зашёл в комнату, бросил куртку на пол и подошёл к зеркалу. На шее всё ещё чувствовался фантомный жар от пальцев Нигана.

– «Детка», значит? – прошептал он, слизывая каплю чужой крови с губы. – Ну, посмотрим, кто из нас в итоге окажется на коленях, большой папочка.

Он достал из кармана украденную во время вылазки плитку шоколада, которую припрятал лично для себя, и с остервенением вонзил в неё зубы. Впереди была долгая неделя, и Натаниэль знал, что следующая встреча с Ниганом станет либо началом конца Александрии, либо самой интересной игрой в его жизни. И он не собирался проигрывать.