Бандаж

Солнечный свет пробивался сквозь тяжелые бархатные шторы поместья Куон-он-Нори, золотя пылинки, танцующие в воздухе. Беатриче, Золотая Ведьма и ныне — законная супруга Баттлера Уширомии, сидела на краю огромной кровати, тяжело дыша. Ее некогда осиная талия, воспетая в легендах и проклятиях, теперь превратилась в нечто монументальное.

Она сердито дернула край своей шелковой сорочки, пытаясь прикрыть округлый живот, который, казалось, жил своей собственной, весьма капризной жизнью.

– Ну и долго ты будешь там копаться, некомпетентный глупец? – проворчала она, бросив взгляд на дверь гардеробной. – Твоя королева скоро превратится в тыкву, так и не дождавшись помощи!

– Иду-иду, Беато! Не кипятись, а то у нашего маленького наследника внутри начнется шторм в десять баллов, – Баттлер вышел из комнаты, на ходу разворачивая эластичный поддерживающий бандаж.

Он выглядел непривычно домашним: рубашка с засученными рукавами, растрепанные рыжие волосы и эта его вечная, самоуверенная ухмылка, которая когда-то доводила ее до белого каления, а теперь стала единственным якорем в океане гормонального безумия.

Баттлер опустился на колени перед ней. Беатриче фыркнула, но послушно развела колени, позволяя ему подобраться ближе.

– Посмотри на себя, – хмыкнул он, прикладывая холодную ткань бандажа к ее разгоряченной коже. – Ты же буквально лопаешься по швам. Еще пара сантиметров, и нам придется вызывать не акушерку, а саперов, чтобы разминировать этот золотой снаряд.

– Заткнись! – Беато вспыхнула, ударив его веером по плечу, но удар вышел слабым и скорее кокетливым. – Это не я «лопаюсь», это твоя неуемная энергия материализовалась в столь неудобной форме. Ты сам виноват в том, что я теперь напоминаю бочку с порохом.

– Бочку с порохом? – Баттлер аккуратно просунул ленты бандажа под ее поясницу, его пальцы намеренно медленно скользили по коже, вызывая у ведьмы невольную дрожь. – Нет, дорогая. Ты сейчас похожа на переспелый плод, который вот-вот брызнет соком. Это... даже пугающе притягательно.

Он затянул первую липучку, и Беатриче издала короткий вздох облегчения. Давление на позвоночник немного ослабло, но близость Баттлера, его теплое дыхание, щекочущее живот, и то, как жадно его глаза следили за каждым изгибом ее изменившегося тела, заставляли ее сердце биться чаще.

– Тебе нравится смотреть на мои страдания? – прошипела она, запуская пальцы в его густые волосы и слегка оттягивая их назад. – Тебе доставляет удовольствие видеть Золотую Ведьму в таком... беспомощном состоянии?

– Беспомощном? – Баттлер поднял на нее взгляд, в котором плясали опасные огоньки. – О нет, Беато. Ты никогда не была более властной, чем сейчас. Ты несешь в себе целую вселенную. Но признаю... есть что-то невероятно возбуждающее в том, как натянута эта кожа. Кажется, если я нажму чуть сильнее, ты просто... взорвешься.

Он прижал ладонь к самому центру ее живота. В ту же секунду изнутри последовал ощутимый толчок.

– Ого! – Баттлер рассмеялся. – Кажется, парень согласен со мной. Он тоже считает, что маме пора перестать строить из себя грозную ведьму и признать, что она просто очень аппетитная и очень... округлая женщина.

– Аппетитная? – Беатриче прищурилась, ее золотые глаза сверкнули первозданной магией. – Ты играешь с огнем, Баттлер Уширомия. Я могу превратить тебя в безмозглую мебель прямо сейчас.

– Не сможешь, – он уверенно затянул вторую ленту бандажа, плотно фиксируя ее бедра. – Тебе слишком нравится, как я это делаю. И тебе нравится, что я единственный, кто видит тебя такой — без корсетов, без кринолинов, без масок. Просто моей Беато, которая скоро подарит мне еще одного маленького рыжего дьявола.

Он наклонился и запечатлел долгий, влажный поцелуй прямо над пупком, там, где кожа была натянута сильнее всего. Беатриче закусила губу, чувствуя, как внутри разливается жар, не имеющий отношения к магии.

– Ты невыносим, – прошептала она, наклоняясь к его уху. – Ты дразнишь меня, зная, что я не могу толком даже встать, чтобы проучить тебя.

– Именно, – Баттлер поднялся, не отрывая взгляда от ее лица, и помог ей встать на ноги. – Ты сейчас — мое самое драгоценное сокровище. А сокровища принято хранить под замком и... тщательно изучать.

Он обхватил ее сзади, положив руки поверх бандажа, прижимая ее спиной к своей груди. Его ладони медленно поглаживали плотную ткань, словно он пытался прочувствовать каждое движение ребенка внутри.

– Знаешь, – его голос стал ниже, приобретая те самые обертоны, от которых у Беато подгибались колени, – когда этот пояс стягивает тебя так плотно, подчеркивая, насколько ты стала... масштабной... это выглядит чертовски порочно. Словно ты — подарок, который я упаковал слишком туго, и мне не терпится его сорвать.

– Тогда почему ты медлишь? – Беатриче обернулась в его руках, насколько позволял живот, и дерзко улыбнулась. – Или великий детектив Баттлер Уширомия боится, что не справится с такой «масштабной» задачей?

Баттлер усмехнулся, его рука скользнула выше, к вырезу ее сорочки.

– О, я справлюсь. Но сначала... – он снова опустил взгляд на ее живот, обтянутый белой тканью и поддерживаемый черными лентами бандажа. – Давай еще раз проверим, насколько туго я его затянул. Мне кажется, здесь еще есть место для... небольшого исследования.

– Ты просто невозможен, – выдохнула Беато, закрывая глаза и подставляя шею под его поцелуи.

– Я просто люблю тебя, – ответил он, и в этом не было ни капли иронии. – Люблю тебя всю. Каждую новую линию, каждый лишний дюйм. Ты — мой самый прекрасный грех, Беато.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом шелка и тяжелым дыханием двоих, кто когда-то клялся уничтожить друг друга, а теперь создавал новую жизнь в самом сердце золотого безумия. Бандаж, ставший символом ее временной уязвимости, в руках Баттлера превратился в инструмент их личной, понятной только им двоим игры — игры, где не было проигравших, а единственной истиной была любовь, столь же вечная, как и сама магия.