Love is too stupid.

Коридоры коллежа Франсуа Дюпон казались необычайно тихими, хотя перемена была в самом разгаре. Для Лоика Стомпе эта тишина была неестественной, почти раздражающей. Он привык, что их компания — он, Рэймонд и Нельсон — создаёт вокруг себя зону турбулентности, заставляя окружающих втягивать головы в плечи.

Сегодня всё шло наперекосяк. Рэймонд Пюньян, их бессменный лидер, чей холодный взгляд циановых глаз заставлял даже Хлою Буржуа иногда прикусывать язык, не явился на занятия. А ведь у них был план. Великолепный, жестокий план, как в очередной раз довести Зои Ли до слёз, напомнив ей о её «грязном» нью-йоркском прошлом.

Лоик раздражённо поправил чёлку, кончики которой отливали пепельным цветом. Его узкое лицо с волевым подбородком выражало крайнюю степень недовольства.

– Где его черти носят? – пробормотал он, проходя мимо Кима и Ондины.

Лоик намеренно задел Кима плечом, надеясь на искру конфликта, но без Рэймонда за спиной это было не так весело. Ким лишь недоуменно обернулся, а Лоик, высокомерно вскинув подбородок, зашагал к выходу. Если Рэй не пришёл в школу, значит, произошло что-то из ряда вон выходящее. Его отец, мистер Пюньян, всегда поощрял амбиции сына и вряд ли бы позволил ему прогуливать просто так.

Дом Пюньянов встретил Лоика привычной роскошью и стерильностью. Родители Рэя знали Лоика как «хорошего мальчика из приличной семьи», который разделяет их взгляды на социальную иерархию. Мать Рэймонда лишь мельком взглянула на гостя и кивком разрешила подняться на второй этаж.

– Он у себя, Лоик. Кажется, подхватил какой-то вирус, – бросила она, не отрываясь от планшета.

Лоик взлетел по лестнице. Ему не терпелось увидеть Рэя, но в глубине души шевелилось странное предчувствие. Рэймонд всегда казался неуязвимым, идеальным механизмом для манипуляций и доминирования.

Он толкнул тяжёлую дверь спальни без стука.

– Эй, Рэй, ты решил, что Зои сама себя изведёт? Ты пропу...

Слова застряли у Лоика в горле. В комнате царил полумрак, пахло лекарствами и чем-то приторно-сладким. На огромной кровати, утопая в шёлковых простынях, лежал тот, кого Лоик привык считать почти божеством местной элиты.

Рэймонд выглядел... жалко. Его обычно безупречные светлые волосы до плеч были стянуты в нелепый, растрёпанный хвост, который завалился набок. Пряди прилипли к бледному лбу, покрытому испариной. Циановые глаза, всегда такие острые и пронзительные, сейчас были полуприкрыты и затуманены лихорадкой.

– О, явился... – голос Рэймонда прозвучал хрипло, растеряв всю свою властность.

Лоик замер на пороге, а затем медленно прошёл вглубь комнаты. Его губы непроизвольно дрогнули в усмешке. Вид беспомощного тирана вызывал у него двойственные чувства: с одной стороны, это было непривычно, с другой — чертовски комично.

– Чувак, ну ты и страшила, – Лоик не удержался и коротко хохотнул, присаживаясь на край кровати. – Где твой хвалёный контроль над ситуацией? Тебя победили сопли?

Рэймонд попытался принять сидячее положение, но тут же со стоном повалился обратно на подушки.

– Заткнись, Стомпе, – огрызнулся он, хотя в голосе не было прежней силы. – У меня температура под сорок. Горло словно наждачкой протерли.

– Видел бы тебя сейчас Ким, – продолжал подначивать Лоик, разглядывая растрёпанный хвост друга. – Или Зои. Она бы, наверное, решила, что это карма за всё то дерьмо, что ты на неё вылил.

Рэймонд бросил на него быстрый, полный привычной ненависти взгляд. Даже в таком состоянии он оставался собой.

– Если ты расскажешь кому-то в школе, что видел меня в таком виде... – он закашлялся, прикрывая рот ладонью. – Я уничтожу твою репутацию быстрее, чем ты успеешь сказать «прости».

– Ой, напугал, – Лоик фыркнул и откинулся на спинку кресла, стоявшего рядом. – Ты сейчас даже муху не прихлопнешь. Но не бойся, я не собираюсь тебя сдавать. Кто же тогда будет придумывать наши блестящие издевательства? Нельсон? Он слишком туп для этого.

Лоик достал телефон и начал что-то быстро печатать. Рэймонд наблюдал за ним, тяжело дыша. Ему было непривычно чувствовать себя слабым перед кем-то. В его мире слабость была синонимом поражения, а поражение было недопустимо. Но Лоик... Лоик был его тенью, его верным псом, который иногда огрызался, но всегда знал своё место.

– Что ты делаешь? – спросил Рэй.

– Пишу Нельсону, что ты на секретном задании по захвату мира, – Лоик подмигнул. – А сам останусь здесь. Не хочу возвращаться на алгебру, там сегодня контрольная.

– Тебе просто нравится смотреть, как я мучаюсь, – констатировал Рэймонд, закрывая глаза.

– И это тоже, – легко согласился Лоик. – Но вообще, кто-то же должен следить, чтобы ты не откинул копыта. Твоему отцу ведь плевать, он только и ждёт, когда ты снова встанешь в строй и начнёшь «побеждать».

Рэймонд промолчал. Это было правдой. Мистер Пюньян гордился сыном не потому, что любил его, а потому, что Рэй был его отражением — успешным, жестоким и беспринципным.

Прошло около часа. В комнате было тихо, только тиканье дорогих часов нарушало покой. Лоик листал ленту новостей, изредка бросая взгляды на Рэймонда. Тот то забывался тревожным сном, то начинал метаться по кровати.

– Воды... – прошептал Рэй в какой-то момент.

Лоик встал, налил стакан минералки и подошёл к кровати. Ему пришлось приподнять голову друга, чтобы тот мог сделать глоток. В этот момент Лоик почувствовал, какой горячей была кожа Рэймонда.

– Ты весь горишь, Рэй. Реально, как факел.

– Плевать, – Рэймонд откинулся назад, тяжело дыша. – Завтра я буду в норме.

– Не будешь, – отрезал Лоик. – Ты выглядишь как пожёванный лимон. Слушай, я тут подумал... Раз уж мы пропускаем веселье с Зои, может, разработаем что-то новенькое на следующую неделю?

Глаза Рэймонда на мгновение вспыхнули знакомым холодным огнём.

– Есть идея, – прохрипел он. – У неё есть старый дневник, который она привезла из Нью-Йорка. Если мы достанем его...

– ...то сможем устроить публичные чтения в актовом зале? – подхватил Лоик, его лицо расплылось в предвкушающей улыбке. – Рэй, ты гений даже в бреду.

Они провели остаток дня, обсуждая детали. Лоик шутил, высмеивал слабость друга, но при этом исправно менял ему влажное полотенце на лбу и приносил лекарства, которые оставляла экономка. Это была странная дружба, основанная не на привязанности, а на общности интересов и взаимном признании силы.

К вечеру Рэймонду стало чуть лучше. Лихорадка немного спала, и он смог даже немного поесть.

– Знаешь, Стомпе, – сказал Рэй, когда солнце начало садиться, окрашивая комнату в багровые тона. – Ты единственный, кого я пустил бы сюда в таком состоянии.

Лоик, который в этот момент пытался попасть скомканной бумажкой в корзину для мусора, замер.

– Потому что ты знаешь, что я не побегу жаловаться мамочке или учителям? – спросил он, не оборачиваясь.

– Потому что ты такой же ублюдок, как и я, – ответил Рэймонд с едва заметной улыбкой. – Ты не чувствуешь жалости. Ты просто развлекаешься.

Лоик обернулся и посмотрел на друга. Рэймонд сидел, прислонившись к изголовью, его волосы всё ещё были в беспорядке, но во взгляде снова появилась та самая ледяная уверенность.

– Точно, – ухмыльнулся Лоик. – Жалость — это для таких, как Маринетт Дюпэн-Чэн или Адриан Агрест. Мы выше этого.

– Именно.

За окном сгущались сумерки. Париж зажигал свои огни, и где-то там, в районе Эйфелевой башни, наверняка снова происходило что-то героическое. Но здесь, в стерильной роскоши особняка Пюньянов, двое подростков плели сети из лжи и манипуляций, наслаждаясь своим превосходством над миром.

– Останешься до ночи? – спросил Рэймонд, и в этом вопросе, несмотря на всю его высокомерность, промелькнула тень просьбы.

– Куда я денусь, – Лоик снова уселся в кресло и закинул ноги на журнальный столик. – Твоя прислуга обещала принести ужин, а у вас кормят гораздо лучше, чем у меня дома.

– Меркантильный идиот, – беззлобно бросил Рэй.

– Какой есть, – парировал Лоик. – Зато я твой единственный друг, который видел тебя с этим дурацким хвостом и не получил за это по роже.

Рэймонд слабо рассмеялся, и этот звук, сухой и колючий, заполнил комнату.

Они просидели так до позднего вечера. Лоик рассказывал сплетни, которые успел собрать через соцсети, высмеивал одноклассников и планировал новые пакости. Рэймонд слушал, изредка вставляя едкие замечания. В этот вечер они были почти обычными подростками, если не считать того, что темой их разговоров были разрушенные жизни и растоптанные чувства других людей.

Когда Лоик наконец собрался уходить, Рэймонд уже почти спал.

– Эй, Рэй, – позвал Лоик у двери.

– М-м?

– Поправляйся скорее. Без тебя в школе слишком скучно. Не на ком даже сорваться.

Рэймонд не ответил, но Лоик знал, что тот слышит. Выходя из дома, Лоик вдохнул прохладный ночной воздух Парижа. Он чувствовал себя странно воодушевлённым. Завтра он вернётся в коллеж и будет вести себя как обычно — самоуверенно и дерзко. И никто не узнает, что великий и ужасный Рэймонд Пюньян сегодня лежал беспомощным, а он, Лоик, был единственным, кто видел эту трещину в его золотой броне.

Это знание давало Лоику новую власть. И хотя он не собирался использовать её против друга, само осознание этого факта грело его эго. В конце концов, в их мире информация была самым ценным ресурсом, а он сегодня сорвал джекпот.

Лоик поправил куртку и зашагал в сторону метро, насвистывая под нос какую-то мелодию. Завтра будет новый день, новые интриги и новая охота. И он был уверен, что очень скоро Рэймонд вернётся, чтобы возглавить их маленькую, но беспощадную стаю.