Привет

Вечернее солнце лениво сползало по фасадам панельных многоэтажек, окрашивая окна в цвет спелого апельсина. Соня стояла у подъезда, сжимая в одной руке поводок, на конце которого нетерпеливо извивался Гром — щенок кане-корсо, который, несмотря на свой юный возраст, уже напоминал небольшого теленка. В другой руке у неё был тяжелый чемодан.

Её тетя и мама Никиты дружили еще со времен пеленок, поэтому, когда обеим женщинам приспичило улететь в долгожданный отпуск в Турцию, решение пришло само собой. «Чтобы не платить коммуналку за две пустые квартиры и чтобы Соня не сидела одна, она переедет к Никите», — так звучал вердикт.

Соня вздохнула, поправляя выбившуюся прядь длинных русых волос. В свои четырнадцать она выглядела старше из-за фигуры, которую в школе шепотом называли «песочными часами» — тонкая талия контрастировала с пышными бедрами, что часто заставляло её чувствовать себя неловко. К тому же, её СДВГ не давал ей покоя: она постоянно теребила край футболки, переминалась с ноги на ногу и не могла сосредоточиться на одной мысли дольше минуты.

Дверь подъезда распахнулась, и на пороге появился Никита. Семнадцатилетний одиннадцатиклассник, звезда школьной футбольной команды и обладатель такого пресса, о котором в их районе ходили легенды. На нем были только широкие спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, и белая майка-алкоголичка, которая не скрывала рельефные мышцы рук.

– Ну привет, мелкая, – Никита широко улыбнулся, и в его глазу блеснул знакомый озорной огонек. – Готова к самому веселому сожительству в твоей жизни?

– Я не мелкая, – буркнула Соня, стараясь не смотреть на то, как отчетливо через тонкую ткань штанов проглядывает его постоянная утренняя (и, кажется, не только утренняя) проблема. – И Гром тоже не в восторге.

– Посмотрим-посмотрим, – Никита шагнул вперед и легко, словно пушинку, подхватил её чемодан. – Заходи, Вольт уже заждался.

Квартира встретила их заливистым лаем. Джек-рассел-терьер Вольт, такой же гиперактивный, как и его хозяин, носился по коридору, едва не сбивая с ног. Гром, увидев мелкого противника, тут же попытался спрятаться за ноги Сони, запутав поводок вокруг её коленей.

– Ой! – Соня покачнулась, теряя равновесие.

Никита среагировал мгновенно. Он перехватил её за талию свободной рукой, притягивая к себе. Соня почувствовала жар, исходящий от его тела, и жесткость мышц. Его ладонь на её талии казалась обжигающей.

– Осторожней, – прошептал он ей прямо в ухо, обдав теплым дыханием. – Ты такая хрупкая, Сонечка. Боюсь сломать.

– Пусти, – она покраснела до корней волос и высвободилась. – Где я буду спать?

– В моей комнате, – невинно ответил Никита, хотя по его лицу было видно, что он нагло врет. – Шучу-шучу. В гостевой. Но если станет страшно ночью — моя дверь всегда открыта.

Соня прошла вглубь квартиры, стараясь унять бешеное сердцебиение. Ей нужно было чем-то занять руки. Она начала быстро распаковывать вещи, перепрыгивая с одного дела на другое: выложила учебники, тут же бросила их, пошла на кухню налить воды собакам, вернулась за расческой.

– Слушай, – Никита прислонился к косяку двери, наблюдая за её хаотичными перемещениями. – У тебя моторчик в одном месте?

– У меня СДВГ, ты же знаешь, – Соня резко обернулась, едва не задев его локтем. – Мне надо двигаться.

– Понимаю, – он сделал шаг в комнату, сокращая дистанцию. – Я тоже люблю движение. Особенно на своем питбайке. Хочешь, вечером прокачу? Ветер в лицо, скорость, все дела.

– Мне четырнадцать, Никита. Мама меня убьет, если узнает.

– А мы ей не скажем, – он подмигнул и прошелся взглядом по её фигуре, задержавшись на груди, которая тяжело вздымалась от волнения. – Ты так выросла за это лето, Сонь. Даже не верится.

– Перестань на меня так смотреть, – она прижала к себе подушку.

– Как «так»? – Никита усмехнулся, не скрывая своего интереса. – Как будто ты самая аппетитная булочка в этой пекарне? Ладно, иди мой руки, я закажу пиццу. Отметим новоселье.

Вечер прошел в странном напряжении. Пока они ели пиццу на диване, Вольт и Гром устроили на ковре шуточную борьбу. Соня пыталась сосредоточиться на сериале, но постоянно чувствовала на себе взгляд Никиты. Он сидел слишком близко, его колено периодически касалось её бедра.

– А правда, что футболисты все такие... самоуверенные? – спросила Соня, чтобы прервать тишину.

– Мы просто знаем, чего хотим, – Никита отставил коробку из-под пиццы и повернулся к ней всем корпусом. – И обычно мы это получаем.

Он протянул руку и коснулся её длинных волос, пропуская пряди сквозь пальцы.

– Красивые. И пахнут чем-то сладким.

– Это шампунь с ванилью, – Соня замерла, боясь пошевелиться.

– Обожаю ваниль, – его голос стал ниже.

В этот момент Вольт, решив, что хозяину скучно, прыгнул прямо на колени Никите. Тот поморщился, прикрыв глаза.

– Черт, Вольт! Не вовремя ты, дружище.

– Что случилось? – не поняла Соня.

– Ничего, – Никита шумно выдохнул, стараясь скрыть очевидный дискомфорт в паху. – Просто... физиология. Пойду в душ, остыну. А ты не скучай.

Когда дверь в ванную закрылась, Соня наконец смогла выдохнуть. Она знала, что Никита бабник и флиртует со всеми подряд, но находиться с ним в одной квартире 24 на 7 оказалось настоящим испытанием. Её СДВГ только подливал масла в огонь: мысли скакали от «он такой красивый» до «надо срочно выгулять Грома» и «почему у него постоянно стоит?».

Через полчаса Никита вышел из ванной, обмотанный полотенцем на бедрах. Капли воды стекали по его прессу, теряясь где-то под краем махровой ткани.

– Сонь, там фен не работает, посмотришь? – позвал он.

Соня зашла в ванную, стараясь смотреть исключительно на полку с косметикой.

– Наверное, контакт отошел, – она взяла фен, начала вертеть его в руках, разбирая на ходу. Её ловкие пальцы быстро нашли причину. – Вот, тут провод перегнулся.

– Ты такая умная, – Никита стоял прямо за её спиной.

В тесном пространстве ванной его присутствие ощущалось еще острее. Соня обернулась, чтобы отдать фен, и оказалась зажата между ним и раковиной.

– Никита, пусти, мне нужно... – она запнулась, забыв, что ей нужно.

– Тебе нужно расслабиться, – он положил руки на раковину по обе стороны от неё, лишая пути к отступлению. – Ты вся как натянутая струна.

– У меня просто много энергии! – выпалила она, чувствуя, как его бедро касается её ноги.

– Я знаю, куда применить твою энергию, – он наклонился к её лицу, и Соня зажмурилась.

Но вместо поцелуя он лишь легонько щелкнул её по носу.

– Ладно, иди спать, «инженер». Завтра тяжелый день. У меня тренировка, а тебе в школу.

Ночь прошла беспокойно. Соне снились футбольные мячи, питбайки и горячие руки Никиты. Она проснулась рано от того, что Гром лизал ей ухо.

Выйдя на кухню, она застала Никиту, который уже вовсю гремел сковородками. На нем снова были только шорты, и, судя по всему, утреннее возбуждение никуда не делось.

– О, проснулась, – он обернулся, не переставая помешивать омлет. – Садись, завтрак готов.

– Ты сам готовишь? – удивилась Соня.

– Жить захочешь — не так раскорячишься, – он поставил перед ней тарелку. – После школы жду тебя у ворот. Поедем на питбайке в парк, выгуляем псов.

– Но уроки...

– Уроки подождут. Тебе нужно выплеснуть адреналин, иначе ты разнесешь мне квартиру со своим СДВГ.

После школы Соня действительно увидела его у ворот. Никита сидел на своем черном питбайке, выглядя как парень с обложки журнала про плохих парней. Вольт сидел в специальном рюкзаке-переноске на его груди, высунув язык.

– Прыгай сзади! – крикнул он, протягивая ей шлем.

Соня нерешительно подошла.

– А Гром?

– Я договорился с соседом, он его вывел на полчаса. Сейчас заберем и поедем в лес. Садись давай, держись за меня крепче.

Соня уселась позади него, обхватив его за твердую талию. Как только мотор взревел, она невольно прижалась к нему всем телом. Пышная грудь уперлась в его спину, и она почувствовала, как Никита напрягся.

– Сонь, – крикнул он сквозь шум мотора. – Если ты будешь так прижиматься, мы врежемся в первый же столб!

– Извини! – она попыталась немного отодвинуться, но на повороте снова влетела в него.

Они доехали до лесопарка, где Гром уже ждал их с соседом. Весь вечер они бегали с собаками, бросали им палки и просто смеялись. В эти моменты Никита казался не самоуверенным бабником, а просто веселым парнем, с которым легко.

Когда они вернулись домой, было уже темно. Соня, уставшая, но счастливая, упала на диван.

– Спасибо, это было круто, – искренне сказала она.

Никита сел рядом, тяжело дыша.

– Знаешь, Сонь... – он замолчал, подбирая слова. – С тобой на самом деле интересно. Не так, как с девчонками из моего класса, которые только и думают о макияже.

– Это потому что я странная? – она улыбнулась.

– Нет. Потому что ты настоящая.

Он протянул руку и накрыл её ладонь своей. В этот раз он не флиртовал открыто, не отпускал сальных шуточек. Между ними возникло то самое странное понимание, которое бывает только в четырнадцать и семнадцать лет, когда мир кажется огромным, а чувства — путаными.

– Иди ко мне, – тихо сказал он, притягивая её к себе под бок.

Соня положила голову ему на плечо. Она знала, что впереди еще тринадцать дней в этой квартире. Две недели, полные подколов, неловких моментов, его постоянных намеков и её попыток совладать со своим СДВГ.

– Никит? – позвала она через минуту.

– А?

– А ты правда футболист или просто качаешься, чтобы девчонок клеить?

Никита расхохотался, и этот звук заполнил всю комнату.

– Завтра придешь на мой матч и сама увидишь. Но предупреждаю: если я забью гол, с тебя поцелуй.

– Мечтай, – фыркнула Соня, хотя в глубине души уже знала, что обязательно придет. И, возможно, даже не один раз.

Гром и Вольт, свернувшись клубком у их ног, наконец-то уснули. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая только мерным тиканьем часов и дыханием двоих людей, для которых этот отпуск родителей обещал стать самым запоминающимся в жизни.