Б+Б

Снег во Флоренции был явлением почти магическим, сродни золотым бабочкам, что когда-то кружились в душном мареве Роккенджимы. Но здесь, в этом счастливом осколке реальности, снежинки не несли в себе запаха гари или привкуса крови. Они медленно опускались на купол собора Санта-Мария-дель-Фьоре, укрывая город белым бархатом, превращая колыбель Возрождения в декорацию для самой важной сказки в жизни Баттлера Уширомии.

В палате частной клиники, окна которой выходили на набережную Арно, пахло антисептиками, дорогим парфюмом и чем-то неуловимо домашним. Беатриче, Золотая Ведьма, а ныне — ведущий детектив агентства «Б+Б», полулежала на высокой кровати. Её золотистые волосы разметались по подушке, а на бледном лице, обычно выражавшем либо надменную насмешку, либо азарт охотника за истиной, застыла непривычная, измождённая мягкость.

Операция прошла успешно. Кесарево сечение было необходимостью, которую Баттлер принял с дрожью в коленях, метавшись по коридору так, словно решал сложнейшую логическую задачу в жизни. Но теперь всё было позади.

– Посмотри на него, Баттлер, – прошептала Беато, едва заметно шевельнув рукой. – Он выглядит так, будто уже разгадал все наши загадки и находит их до смешного простыми.

Баттлер, сидевший на краю стула и не выпускавший её ладонь из своей, перевёл взгляд на небольшой сверток в колыбели рядом с кроватью. Маленькое существо с едва заметным рыжеватым пушком на голове мирно сопело, не подозревая, что ради его появления на свет двум людям пришлось пройти через бесконечные циклы ада и отрицания.

– Он просто копит силы, чтобы выставить нас дураками, когда подрастёт, – Баттлер улыбнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки. – Беато, ты как? Всё ещё чувствуешь себя так, будто тебя переехал «Синкансэн»?

– Хуже, – фыркнула она, и в её глазах на мгновение вспыхнул прежний озорной блеск. – Такое ощущение, что Эрика Бернкастель решила станцевать чечётку у меня на животе. Но это... приемлемая цена за победу.

– Это не победа, глупая ведьма, – он осторожно коснулся её щеки костяшками пальцев. – Это чудо. Самое настоящее, которое не требует синих истин или красных подтверждений.

Беатриче прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной. Снаружи, за толстым стеклом, Флоренция погружалась в сумерки. Фонари зажигались один за другим, отражаясь в тёмной воде реки. В этом мире они были просто парой успешных детективов, чьи имена гремели в узких кругах. Никаких ведьм, никаких магических дуэлей, только логика, интуиция и бесконечная любовь, ставшая их общим фундаментом.

– Мы ведь договорились о имени, верно? – Беато открыла глаза и посмотрела на сына. – В этом городе, в это время... Другого варианта просто быть не могло.

– Данте, – произнёс Баттлер, смакуя каждый звук. – Данте Уширомия. Звучит чертовски солидно. Словно он родился, чтобы написать новую «Божественную комедию», только со счастливым концом с самой первой страницы.

– Или чтобы пройти через ад и вернуться победителем, – добавила Беатриче, и её голос стал серьёзным. – Как и его отец.

Баттлер неловко кашлянул, чувствуя, как к горлу подступает комок. Он всегда был мастером слова, когда дело касалось споров или разоблачения трюков, но сейчас слова казались ему слишком хрупкими инструментами.

– Я обещаю тебе, – он наклонился к ней, коснувшись лбом её лба. – Никакого ада. Никаких чистилищ. Только рай, даже если нам придётся построить его своими руками в этом маленьком офисе на окраине Токио, куда мы вернёмся весной.

– Ты слишком сентиментален, Баттлер, – Беато слабо улыбнулась, но не отстранилась. – Но за это я тебя и выбрала. Ну и за твой несносный характер, конечно.

В этот момент младенец в колыбели зашевелился. Маленький кулачок высунулся из-под одеяла, словно пытаясь поймать невидимую бабочку. Баттлер затаил дыхание.

– Смотри, он просыпается, – прошептал он.

– Ну же, детектив, – подбодрила его Беатриче. – Сделай то, что должен. Проверь своего нового напарника.

Баттлер осторожно встал и подошёл к колыбели. Его руки, способные удержать самую тонкую нить доказательств, сейчас слегка дрожали. Он аккуратно взял сына на руки, поражаясь тому, каким невероятно легким и в то же время весомым был этот крошечный сверток.

Данте открыл глаза. Они были тёмными, глубокими, и в них, как показалось Баттлеру, на мгновение отразилась вся мудрость прожитых ими жизней. Ребёнок не заплакал. Он просто внимательно смотрел на мужчину, который был его отцом.

– Привет, малыш, – Баттлер прижал его к себе, ощущая тепло маленького тела. – Я — Баттлер. Твой папа. А вон та ворчливая леди на кровати — твоя мама. Она ведьма, так что советую тебе всегда съедать кашу, иначе она превратит твой десерт в козью ножку.

– Я всё слышу! – донёсся с кровати слабый, но возмущённый голос.

Баттлер рассмеялся, и этот смех, искренний и свободный, заполнил палату. Он подошёл к Беатриче и осторожно сел рядом, показывая ей сына.

– Смотри, у него твой нос, – заметил он.

– И твоё упрямое выражение лица, – парировала Беато, протягивая палец, который Данте тут же крепко обхватил своей крошечной ладонью. – Ох... Баттлер.

Она замолчала, и в этой тишине было сказано больше, чем в тысячах красных истин. В этом жесте — ребёнок, держащий мать за руку — заключалось окончательное опровержение всех трагедий прошлого.

– Знаешь, – тихо сказал Баттлер, глядя на падающий за окном снег. – Если бы мне когда-то сказали, что мой самый сложный кейс закончится подгузниками и бессонными ночами во Флоренции, я бы рассмеялся этому человеку в лицо.

– Это не кейс, глупец, – Беатриче нежно погладила ручку сына. – Это наша новая игра. И на этот раз правила устанавливаем мы.

– И каково первое правило? – он улыбнулся.

– Первое правило, – Беато посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде была бесконечная глубина. – Мы никогда не позволим ему усомниться в том, что магия существует. Магия любви, которая создала этот мир для него.

Баттлер кивнул, соглашаясь. В этом осколке реальности им не нужно было доказывать объективность истины. Сама жизнь была истиной, не требующей доказательств.

– Данте, – повторил он, обращаясь к сыну. – Добро пожаловать в команду «Б+Б». Похоже, у нас появилось новое дело: научить тебя всему, что мы знаем. И, может быть, ты научишь нас чему-то гораздо более важному.

Малыш издал тихий звук, похожий на вздох облегчения, и снова закрыл глаза, засыпая на руках у отца. Снег во Флоренции продолжал падать, укрывая город тишиной и покоем. Впереди были трудности, были загадки, которые подкидывала сама жизнь, но здесь и сейчас, в этом маленьком освещенном пространстве, золотая магия была разлита в самом воздухе.

Беатриче положила голову на плечо Баттлера, и он почувствовал, как её дыхание становится ровным и спокойным. Они победили. Не в игре против логики, а в игре против судьбы.

– Спите, – прошептал Баттлер, закрывая глаза и прижимая к себе самое ценное сокровище, которое когда-либо удавалось найти детективу. – Завтра наступит новый день. И в нём не будет места для печали.

За окном колокол собора пробил полночь, возвещая о начале новой эпохи. Эпохи Данте, сына ведьмы и детектива, рождённого в сердце Возрождения, чтобы стать живым доказательством того, что даже самая запутанная история может закончиться простым и ясным счастьем.

Золотая бабочка, вырезанная из бумаги и прикрепленная к мобилю над колыбелью, едва заметно качнулась от сквозняка, словно прощаясь с прошлым и приветствуя будущее. В этом мире, где магия и логика наконец-то пожали друг другу руки, всё было именно так, как и должно быть.

– Без любви истина не видна, – пробормотал Баттлер, засыпая вслед за семьей.

И это была единственная истина, которая имела значение.