Ты придурок?

Вечерний воздух на окраине района всегда пах пылью, дешёвыми сигаретами и безнадёгой. Даня стоял в тени облупившейся арки, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Чёрная олимпийка «Адидас» плотно облегала его широкие плечи, а в кармане штанов жгла ладонь старая зажигалка. Он ждал.

Его сестра, Катя, сегодня снова плакала. Срок уже большой, а денег на нормальные витамины и приданое для ребёнка катастрофически не хватало. Даня пахал грузчиком на складе по двенадцать часов, таская тяжеленные ящики, но копейки, которые ему платили, улетали мгновенно. А этот... этот рыжий наглец просто жил в своё удовольствие.

Илья появился из-за угла внезапно. Его новенький «Мерседес» блестел под светом тусклых фонарей, как инопланетный корабль в этом гнилом дворе. Парень вышел из машины, небрежно накинув на плечи светлую куртку. Его рыжие волосы, доходящие до самого носа, растрепались на ветру. Илья выглядел как картинка из дорогого журнала — чистый, ухоженный, пахнущий парфюмом, который стоил больше, чем Даня зарабатывал за месяц.

– Эй, мажор! – Даня шагнул из тени, преграждая путь к подъезду.

Илья остановился, слегка склонив голову набок. Его голубые глаза смотрели с вызовом, в них не было ни капли страха, только привычное раздражение.

– Опять ты? – Илья усмехнулся, и на его зубах блеснули брекеты. – Слушай, Даня, у меня сегодня нет настроения слушать твои лекции о классовом неравенстве. Отойди.

– Ты думаешь, если у тебя папаша прокурор, тебе всё можно? – голос Дани дрожал от ярости. – Ты вчера подрезал меня на дороге, чуть не сбил. И даже не извинился.

– Ты шёл на красный, «ровный пацан», – парировал Илья, делая шаг вперёд. – Скажи спасибо, что я тормоза не пожалел.

Даня почувствовал, как внутри всё закипает. Эта дерзость, эта уверенность в собственной безнаказанности сводила его с ума. Он был выше Ильи почти на голову, шире в два раза, и один его удар мог отправить этого хрупкого бывшего фигуриста в глубокий нокаут. Даня хотел этого. Хотел почувствовать, как под кулаком хрустнет эта холёная челюсть, как исчезнет эта самодовольная ухмылка.

Он резко сократил дистанцию, хватая Илью за грудки. Светлая куртка смялась в его грубых, мозолистых руках грузчика.

– Я тебя сейчас так отделаю, что тебя родной папаша по документам не узнает, – прорычал Даня, занося кулак.

Илья даже не дернулся. Он стоял неподвижно, глядя прямо в тёмные, полные ненависти глаза Дани. Его дыхание было ровным, а тонкая, нежная кожа на шее, казалось, светилась в сумерках.

– Ну давай, бей, – тихо сказал Илья. – Это ведь единственное, что ты умеешь, верно? Махать кулаками, когда жизнь прижала к стенке.

Даня замахнулся, но рука словно наткнулась на невидимую стену. Он смотрел на этого мальчишку, который был младше него на три года, и видел... нет, не страх. Он видел странную тоску, скрытую за этой маской дерзости. Илья жил один в огромной квартире, ездил на дорогих машинах, но в его глазах была та же пустота, что и в пустых карманах Дани.

– Ты думаешь, мне легко? – вдруг выдохнул Даня, не разжимая пальцев. – У меня сестра беременная, жрать нечего, а ты тут... на своих тачках...

– А ты думаешь, деньги решают всё? – Илья вдруг перехватил запястье Дани. Его пальцы были тонкими, но хватка оказалась неожиданно крепкой. – Мой отец видит во мне только проект, который должен быть идеальным. Один неверный шаг — и я для него никто. Я живу один не потому, что я такой крутой, а потому, что им на меня плевать.

Даня медленно опустил кулак. Ярость, которая секунду назад застилала глаза кровавой пеленой, начала отступать, оставляя после себя лишь горькую усталость. Он посмотрел на свою руку, всё ещё сжимающую дорогую ткань куртки Ильи, и разжал пальцы.

– Чёрт с тобой, – буркнул он, отворачиваясь. – Иди куда шёл.

Илья поправил куртку, но не спешил уходить. Он внимательно изучал Даню, подмечая и его старые кроссовки, и усталые тени под глазами.

– Сколько тебе нужно? – вдруг спросил он.

– Что? – Даня обернулся, нахмурившись.

– Денег. Сколько тебе нужно, чтобы ты перестал смотреть на меня так, будто хочешь убить? – Илья достал из кармана кожаный кошелёк.

– Пошёл ты со своими подачками, – огрызнулся Даня. – Я не попрошайка. Я работаю.

– Я и не предлагаю подачку, – Илья подошёл ближе, его голос стал серьёзнее. – Мне нужно перегнать вторую машину в сервис, а потом забрать её. Одному неудобно. Поможешь — заплачу как за неделю на твоём складе. Идёт?

Даня замер. Гордость внутри него вопила, что нужно отказаться, плюнуть этому мажору под ноги и уйти. Но образ сестры, считающей копейки в магазине, встал перед глазами.

– Ты серьёзно? – недоверчиво спросил он.

– Я никогда не шучу насчёт дел, – Илья едва заметно улыбнулся, и на этот раз в улыбке не было издевки. – Ну так что, «ровный пацан», по рукам?

Даня посмотрел на свою широкую ладонь в ссадинах и на протянутую узкую ладонь Ильи. Это было странно. Это было неправильно. Но в этот момент он понял, что избить Илью было бы слишком просто. А понять его — гораздо сложнее.

– По рукам, – выдохнул Даня, пожимая руку Илье.

Илья кивнул и направился к подъезду, на ходу бросив через плечо:

– Завтра в десять утра у гаражей. Не опаздывай, грузчик.

Даня остался стоять в арке, глядя вслед уходящему парню. Он пришёл сюда, чтобы сломать чужую жизнь, а в итоге, кажется, впервые за долгое время нашёл способ склеить свою. Вечерний воздух всё ещё пах пылью, но теперь в нём чувствовалось что-то ещё. Возможно, это был запах перемен.

Он развернулся и побрёл в сторону своего дома, чувствуя, как кулаки, которые он так хотел пустить в ход, наконец-то расслабились. Сегодня он не победил в драке, но одержал куда более важную победу над самим собой.