Прости

В комнате Дани пахло дешёвым энергетиком и пылью. Никита, развалившись в кресле, лениво крутил в руках ключи от своего питбайка. Его мысли были далеки от подготовки к ЕГЭ — через час он планировал прохватить по лесной трассе, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Семнадцатилетний футболист привык к вниманию: рельефный пресс, который он не стеснялся демонстрировать в раздевалке, и крепкие руки обеспечивали ему статус «первого парня» школы. Но сейчас его взгляд был прикован не к экрану приставки, а к Соне.

Соня, четырнадцатилетняя девушка Дани, казалась в этой квартире чем-то инородным. Маленькая, хрупкая, с точеной талией и неожиданно женственными бедрами, она напоминала фарфоровую куклу, которую слишком долго держали в темном шкафу. Её длинные русые волосы закрывали лицо, но Никита успел заметить блеск её голубо-зелёных глаз — в них застыл вечный, затравленный страх.

– Дань, я... я принесла чай, – тихо произнесла она, ставя поднос на заваленный хламом стол.

Даня даже не обернулся. Он был увлечен игрой, его пальцы бешено стучали по кнопкам джойстика. Соня неловко задела локтем пустую банку, и та с грохотом покатилась по полу.

– Черт, Соня! – Даня резко развернулся.

Никита ожидал окрика, раздраженного замечания, но то, что произошло дальше, заставило его замереть. Даня, не меняя выражения лица, коротким и резким движением ударил Соню по лицу. Звук пощечины был сухим и хлестким.

Девушка не вскрикнула. Она лишь покачнулась, прижав ладонь к щеке, и её плечи мелко задрожали. В углу комнаты зашевелился огромный щенок кане-корсо. Несмотря на юный возраст, пес выглядел внушительно, но он не зарычал — он лишь преданно смотрел на хозяйку, ожидая команды, которую она, скованная ужасом, не могла дать.

– Иди отсюда, мешаешь, – бросил Даня, возвращаясь к игре так непринужденно, будто просто отогнал назойливую муху.

Никита почувствовал, как внутри него что-то неприятно ворохнулось. Он не был святым — любил жесткие шутки, флиртовал со всем, что движется, и часто не следил за языком, но это... Это было за гранью. Его взгляд невольно скользнул по фигуре Сони, задержавшись на изгибе бедер, и привычное возбуждение, которое он редко пытался скрыть, смешалось с острым чувством несправедливости.

– Слышь, Дань, не круто это, – небрежно бросил Никита, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Да ладно тебе, Ник, она по-другому не понимает, – хмыкнул Даня, не отрываясь от экрана. – Тупая она.

Соня быстро развернулась и почти выбежала из комнаты. Её щенок, идеально выдрессированный и дисциплинированный, бесшумно последовал за ней.

Никита выждал пару минут, а потом встал, подхватив шлем.

– Я, пожалуй, поеду. Дела есть.

– Давай, завтра в школе увидимся, – буркнул Даня.

Выйдя в коридор, Никита увидел Соню. Она стояла у входной двери, надевая поводок на своего гиганта. Пятно на её щеке уже наливалось багровым.

– Эй, мелочь, – окликнул её Никита.

Она вздрогнула и вжалась в стену, глядя на него снизу вверх. Её рост едва достигал его плеча. Рядом с ней Никита, со своими 180 сантиметрами и развитой мускулатурой, казался скалой.

– Прости его, он сегодня не в духе, – Никита подошел ближе, нарочито медленно, чтобы не напугать её еще сильнее. – Хотя это его не оправдывает.

– Все нормально, – прошептала она, отводя взгляд. – Я привыкла.

– К такому не привыкают, – Никита протянул руку и аккуратно, одними кончиками пальцев, коснулся её подбородка, заставляя поднять голову. – Красивая же. Жаль портить такое лицо.

Соня затаила дыхание. От Никиты пахло бензином, дорогим парфюмом и чем-то мужским, властным. В его глазах светился неприкрытый интерес, который пугал и притягивал одновременно.

– Мне пора гулять с Графом, – она попыталась отстраниться.

– Пошли вместе, – неожиданно для самого себя предложил Никита. – У меня Вольт в багажнике машины, я его к ветеринару возил, сейчас выпущу. Познакомим их.

– Твой джек-рассел и мой кане-корсо? – Соня слабо улыбнулась, и эта улыбка на мгновение осветила её измученное лицо. – Граф его не обидит, он очень послушный.

– Посмотрим, кто кого, – усмехнулся Никита, чувствуя, как внутри нарастает азарт. – Мой Вольт — парень с характером, весь в хозяина.

Они вышли на улицу. Воздух был свежим, весенним. Никита достал из машины маленького, энергичного джек-рассела, который тут же начал нарезать круги вокруг спокойного, как статуя, Графа.

– Слушай, Соня, – Никита прислонился к своему питбайку, стоявшему неподалеку, и пригладил волосы. – Ты ведь понимаешь, что Даня — придурок?

– Он мой парень, – тихо ответила она, глядя, как собаки принюхиваются друг к другу.

– И что? Это дает ему право распускать руки? – Никита сделал шаг к ней, сокращая дистанцию до минимума. – Ты маленькая, хрупкая... Тебя защищать надо, а не бить.

Он специально понизил голос до вкрадчивого шепота. Никита знал, как он действует на девушек, и сейчас, глядя на беззащитную Соню, он чувствовал, как в нем просыпается охотничий инстинкт. Его взгляд скользнул по её тонкой талии, подчеркнутой джинсами, и он почувствовал знакомое напряжение внизу живота.

– Зачем ты это говоришь? – Соня подняла на него свои огромные глаза. – Ты же его друг.

– Друг — не значит слепой, – Никита коснулся её волос, пропуская русую прядь сквозь пальцы. – Если он тебя еще раз тронет... скажи мне.

– И что ты сделаешь? – в её голосе послышался вызов.

– Разберусь, – коротко бросил он, и в его голосе прозвучала сталь футболиста, привыкшего к жесткой борьбе. – А пока... может, прокатишься со мной? На питбайке.

– Мне нельзя, Даня разозлится.

– А мы ему не скажем, – Никита подмигнул ей, садясь на байк и заводя мотор. – Садись сзади, держись крепче. Граф никуда не денется, он же у тебя умница, посидит тут.

Соня колебалась лишь секунду. Желание хоть на мгновение вырваться из липкого страха, в котором она жила, перевесило осторожность. Она подошла к байку и неловко устроилась за спиной Никиты.

– Обхвати меня за талию, – скомандовал он. – Иначе слетишь на первом же повороте.

Когда её маленькие ладони сомкнулись на его животе, Никита едва не вскрикнул от острого удовольствия. Он чувствовал её тепло, её сбивчивое дыхание у себя между лопаток.

– Готова? – спросил он, оглянувшись.

– Да, – выдохнула она, зажмурившись.

Рев мотора разорвал тишину двора. Питбайк рванул с места, оставляя позади и Даню в его душной комнате, и синяк на щеке, и всё, что заставляло Соню чувствовать себя загнанным зверем. В этот момент, прижимаясь к крепкой спине Никиты, она впервые за долгое время почувствовала себя не жертвой, а кем-то, у кого есть шанс на спасение.

Никита же, мастерски лавируя между машинами, улыбался. Он еще не знал, во что выльется эта игра, но одно он понимал точно: Соню он просто так больше не отдаст. И дело было не только в её красивых бедрах или длинных волосах. В этой маленькой девочке была какая-то тихая сила, которую он хотел разгадать.

Они вернулись через полчаса. Соня сошла с байка, её щеки горели — теперь уже не от пощечины, а от ветра и возбуждения.

– Спасибо, – она посмотрела на него совсем по-другому.

– Обращайся, мелочь, – Никита заглушил мотор. – И помни, что я сказал. Если он хоть пальцем...

В этот момент из подъезда вышел Даня. Он выглядел раздраженным, его глаза сузились, когда он увидел свою девушку рядом с другом и его байком.

– Вы где были? – грубо спросил он, подходя к ним.

– Да вот, Соня попросила показать, как зверь работает, – легко соврал Никита, не меняясь в лице. – Интересовалась техникой.

Даня подозрительно посмотрел на Соню, потом на Никиту.

– Ладно. Соня, домой. Живо.

Девушка бросила быстрый взгляд на Никиту, свистнула Графа и, не говоря ни слова, побрела к подъезду. Пес шел рядом, его мощные лапы стучали по асфальту в такт её шагам.

Когда дверь за ними закрылась, Даня повернулся к Никите.

– Слушай, Ник, ты к ней не лезь особо. Она странная.

– Да я заметил, – усмехнулся Никита, доставая сигарету. – Но знаешь, Дань... иногда странные вещи оказываются самыми интересными.

Он затянулся, провожая взглядом окна квартиры на третьем этаже. Он знал, что это только начало. В его голове уже зрел план, и в этом плане Дане места не было. Никита привык получать то, что хочет, будь то победа в матче или девушка, которая смотрела на него так, будто он — её единственный шанс на спасение.

– Ладно, бывай, – Никита хлопнул друга по плечу, чувствуя, как мышцы рук перекатываются под кожей. – Завтра потреним.

Он сел на питбайк и уехал, оставив Даню в одиночестве на пустой парковке. В зеркале заднего вида Никита мельком увидел свое отражение — азартный блеск в глазах и хищную улыбку. Он знал, что завтра Соня снова придет в школу, и он сделает всё, чтобы она снова посмотрела на него так, как сегодня в лесу.

А Граф... Граф, кажется, уже всё понял. Собаки всегда чувствуют, кто настоящий вожак. И Никита был намерен доказать это не только псу, но и его хозяйке.