Не знаю

Солнце медленно сползало за горизонт, окрашивая небо в густые оттенки багрянца и индиго. Парк в это время затихал: мамочки с колясками расходились по домам, а на смену им приходили те, кто любил сумерки. Соня поправила короткий топ, который едва доходил до талии, и перехватила поудобнее поводок Грома. Кане-корсо, несмотря на свой юный возраст, выглядел внушительно — гора мышц, обтянутая лоснящейся черной шерстью. Сама Соня на его фоне казалась еще более миниатюрной, но её уверенная походка и то, как она короткими, резкими командами усмиряла щенка, выдавали в ней стальной стержень.

Никита уже ждал у фонтана. Он сидел на своем питбайке, поставив одну ногу на асфальт. Рядом на коротком поводке нетерпеливо подпрыгивал Вольт. Джек-рассел, завидев Грома, залился звонким лаем, на что кане-корсо лишь лениво повернул голову, издав низкий, предупреждающий рык.

– А ты пунктуальная, – Никита поднялся, и Соня снова почувствовала этот странный трепет внизу живота.

На нем была свободная майка-алкоголичка, открывающая вид на его мощные плечи и татуировку на предплечье. Спортивные штаны сидели низко на бедрах, и Соня невольно отметила, как отчетливо проступал рельеф его пресса при каждом движении.

– Не хотела давать тебе повод уехать, – парировала она, подходя ближе. – Смотри, Гром уже готов показать твоему прыгуну, кто здесь главный.

– Ну-ну, – усмехнулся Никита, сокращая расстояние между ними. – Мой Вольт берет скоростью и маневренностью. Прямо как я.

Он подошел так близко, что Соня почувствовала жар, исходящий от его тела. Его взгляд медленно скользнул по её фигуре, задерживаясь на открытом животе и изгибе бедер, подчеркнутых обтягивающими леггинсами для зала. Никита не скрывал своего желания, и его наглый, собственнический взгляд заставлял Соню краснеть, несмотря на всю её внутреннюю дерзость.

– Пойдем к оврагам, там никого нет, – предложил он низким голосом. – Дадим им побегать.

Они шли по узкой тропинке, скрытой густыми зарослями сирени. Соня увлеченно рассказывала о своих тренировках в зале, о том, как ей нравится чувствовать силу в своем теле, несмотря на маленький рост. Её СДВГ заставляло её активно жестикулировать, она то забегала вперед, то резко останавливалась, и Никита наблюдал за ней с плохо скрываемым восторгом. Для него она была как оголенный провод — яркая, опасная и невероятно притягательная.

Когда они дошли до уединенной поляны, окруженной старыми дубами, Никита отпустил Вольта. Соня последовала его примеру. Собаки тут же умчались в густую траву, затеяв шумную возню.

– Сонь, – Никита вдруг остановился и взял её за руку.

Его ладонь была горячей и шершавой. Он потянул её на себя, заставляя оказаться в кольце его рук. Соня затаила дыхание. Она видела, как расширились его зрачки, как тяжело вздымалась его грудь.

– Ты ведь понимаешь, что я не из-за собак тебя позвал? – прошептал он, склоняясь к её уху. – Ты у меня из головы не выходишь со вчерашнего дня. Эта твоя талия... твои глаза...

– Ты всем это говоришь, Никит? – она попыталась отшутиться, но голос сорвался на шепот.

– Только тем, от кого у меня крышу сносит, – он прижал её к себе плотнее, и Соня почувствовала его твердость сквозь тонкую ткань одежды.

Это было пугающе и одновременно безумно возбуждающе. Его губы накрыли её рот в требовательном, жадном поцелуе. Соня ответила с той же страстью, которая копилась в ней всё это время. Её руки зарылись в его волосы, притягивая еще ближе. Никита застонал, его ладони скользнули под её топ, обжигая кожу.

– Здесь... нас могут увидеть, – выдохнула она, когда он оторвался от её губ, чтобы покрыть поцелуями шею.

– В гараже никого нет, – он смотрел на неё с такой интенсивностью, что у Сони подкосились ноги. – Поехали. Сейчас же.

Они почти бежали обратно к питбайку. Собаки, почувствовав смену настроения хозяев, послушно последовали за ними. Путь до гаражного кооператива занял считанные минуты — Никита гнал так, будто за ними гнались все черти ада.

Гараж встретил их запахом бензина, машинного масла и старой кожи. Как только тяжелая железная дверь захлопнулась, Никита прижал Соню к ней, возобновляя поцелуй. Его руки действовали уверенно: он рывком стянул с неё топ, обнажая подтянутую грудь.

– Ты невероятная, – прохрипел он, лаская её соски, которые мгновенно затвердели от прохладного воздуха и его прикосновений.

Соня чувствовала, как внутри всё плавится. Её пальцы судорожно расстегивали его ремень, желая освободить ту силу, что так явно рвалась наружу. Когда его штаны упали на пол, и она увидела его во всей красе, дыхание окончательно перехватило.

Никита подхватил её под бедра, усаживая на верстак, заваленный инструментами. Соня обхватила его ногами, прижимаясь всем телом. Он вошел в неё одним резким толчком, заставляя её вскрикнуть и вцепиться в его плечи.

– Никита... – её голос дрожал от смеси боли и неземного удовольствия.

– Тише, маленькая, – он замер на мгновение, давая ей привыкнуть, а затем начал двигаться — сначала медленно, а потом всё быстрее и жестче.

Каждый его толчок отдавался во всем теле Сони электрическим разрядом. Она чувствовала мощь его мышц, слышала его тяжелое дыхание и видела, как капли пота блестят на его лбу в тусклом свете единственной лампочки. Её СДВГ здесь обрело свою истинную форму — она чувствовала каждое мимолетное прикосновение, каждый звук, каждый запах с десятикратной силой.

Никита был неутомим. Его футбольная закалка давала о себе знать: он менял позы, заставляя Соню выгибаться и стонать от наслаждения, которое граничило с безумием. Он перевернул её, заставляя опереться руками о холодный металл верстака, и вошел сзади, глубоко и властно. Соня видела свое отражение в запыленном зеркале на стене — растрепанные русые волосы, горящие глаза и Никита, который выглядел как настоящий хищник, настигший свою добычу.

– Ты моя, слышишь? – он прикусил её за плечо, и этот легкий укол боли стал последней каплей.

Соня почувствовала, как внутри неё словно взорвалась сверхновая звезда. Оргазм накрыл её мощной волной, заставляя мышцы непроизвольно сжиматься вокруг него. Никита, издав низкий рык, последовал за ней, изливаясь внутри мощными толчками.

Они еще долго стояли, прижавшись друг к другу, пытаясь восстановить дыхание. Вольт и Гром, притихшие в углу гаража, внимательно наблюдали за ними.

– Теперь ты точно никуда от меня не денешься, – Никита отстранился, вытирая лицо краем майки, но его взгляд оставался серьезным и собственническим.

Соня улыбнулась, поправляя волосы. Она чувствовала себя опустошенной и одновременно наполненной новой, невероятной силой.

– А я и не собиралась, – ответила она, спрыгивая с верстака. – Но учти, Никит, я — это не просто прогулка на питбайке. Со мной будет сложно.

Никита подошел к ней и крепко обнял, прижимая её голову к своей груди. Он слышал, как быстро бьется её сердце, и понимал, что эта маленькая девчонка с голубо-зелеными глазами изменила его жизнь навсегда.

– Я люблю сложности, Сонь. Особенно такие красивые.

Они вышли из гаража, когда на город уже опустилась глубокая ночь. Воздух был свежим и прохладным, но внутри у обоих всё еще полыхал огонь, который, казалось, не сможет потушить ни один дождь в мире. Никита завел питбайк, и Соня привычно уселась сзади, крепко обхватив его за талию. Теперь это было не просто объятие — это было признание того, что отныне они — одна команда. Один ритм, одна скорость, одна страсть.