Хотел одно получил два

Гул битвы в порту Иокогамы стоял невыносимый. Скрежет металла, глухие удары кулаков о плоть и крики — «Поднебесье» и «Тосва» сошлись в финальной схватке, которая должна была решить всё. Среди этого хаоса, пыли и крови братья Хайтани, как всегда, выглядели так, словно пришли не на бой не на жизнь, а на смерть, а на светский раут, где в качестве развлечения предлагалось ломать кости.

Ран лениво поправил косичку, наблюдая за тем, как его младший брат Риндо технично укладывает очередного противника. Но их внимание привлекло не количество поверженных врагов. В самом центре заварушки, побитый, с разбитой губой и заплывшим глазом, стоял он. Такемичи Ханагаки.

Он не обладал ни силой Какучё, ни безумием Мучо, но в его взгляде было нечто, что заставило Хайтани замереть. Такемичи тяжело дышал, едва держась на ногах, но продолжал кричать слова поддержки своим друзьям, отказываясь падать.

— Смотри-ка, Рин-рин, — протянул Ран, прищурив глаза. — Этот парень выглядит так, будто сейчас развалится, но в его глазах целая вселенная.

Риндо фыркнул, поправляя очки, но взгляда от Ханагаки не отвел.

— Упрямый идиот. Такие дохнут первыми. Но... — он замолчал на полуслове, когда Такемичи, заметив их взгляд, на секунду замер и решительно вытер кровь с подбородка. — Но в нем есть что-то притягательное.

После того боя «Поднебесье» пало, а Майки распустил банду, но для братьев Хайтани это стало лишь началом новой игры.

Прошло несколько месяцев. Такемичи вел свою обычную жизнь, стараясь держаться подальше от неприятностей, пока однажды вечером, возвращаясь из магазина, не наткнулся на знакомую фигуру у своего подъезда.

— Ой, Ханагаки-кун, какая встреча, — Ран улыбнулся своей фирменной лисьей улыбкой, опираясь на стену.

— Ран... Хайтани? — Такемичи вздрогнул, крепче сжимая пакет с продуктами. — Что ты здесь делаешь? Опять драка?

Ран плавно оттолкнулся от стены и подошел ближе, вторгаясь в личное пространство парня.

— Вовсе нет. Просто гулял мимо и подумал, что ты выглядишь очень одиноко.

С того дня Ран начал появляться в жизни Такемичи с пугающей регулярностью. Он не угрожал, не бил, а просто... был рядом. То принесет редкий выпуск журнала, то угостит мороженым. Такемичи, будучи по натуре мягким и не умеющим отказывать, постепенно привык к компании старшего Хайтани.

Однажды они сидели на скамейке в парке. Вечер был теплым, и Такемичи расслабился, рассказывая какую-то глупую историю из школы.

— И тогда Аккун сказал, что... — он не договорил, потому что Ран вдруг потянулся к его лицу.

— У тебя здесь соус, — прошептал Ран, но вместо того, чтобы вытереть пятнышко салфеткой, он коснулся уголка губ Такемичи большим пальцем, а затем, словно в тумане, подался вперед.

Их губы соприкоснулись — легко, почти невесомо. Такемичи замер, его сердце пропустило удар. Это было так неправильно, но от Рана пахло дорогим парфюмом и опасностью, которая почему-то больше не пугала.

— Ой, — Ран отстранился, хитро сверкнув глазами. — Кажется, я промахнулся. Извини, Ханагаки-кун.

— Э-э... ничего, — пробормотал Такемичи, краснея до корней волос. — Бывает. Наверное.

Он не знал, что за деревом в нескольких метрах от них стоял Риндо, сжимавший кулаки так, что побелели костяшки. Младший Хайтани тоже «случайно» наведывался к Такемичи, когда брата не было рядом, но он не ожидал, что Ран окажется таким быстрым.

Через неделю ситуация повторилась, но уже с Риндо. Они с Такемичи сидели в небольшом кафе. Риндо делал вид, что ему очень интересно слушать про видеоигры, хотя на самом деле он просто любовался тем, как забавно Ханагаки жестикулирует.

— Слушай, Риндо-кун, а почему вы с братом такие... разные? — спросил Такемичи, потянувшись за салфеткой.

Их руки столкнулись. Риндо не отдернул руку, а наоборот, накрыл ладонь Такемичи своей.

— Потому что я лучше контролирую свои порывы, — глухо отозвался Риндо, глядя прямо в голубые глаза. — В отличие от Рана.

Он резко притянул Такемичи к себе через стол и поцеловал — требовательно и жадно, совсем не так, как его брат. Такемичи едва не опрокинул стакан с соком, его мозг окончательно отключился.

— Эй! — раздался громкий голос от входа.

Они обернулись. В дверях кафе стоял Ран, скрестив руки на груди. Его лицо выражало крайнюю степень наигранного возмущения.

— Рин-рин, я не понял, ты что, воруешь мою добычу? — Ран подошел к их столику, насмешливо приподняв бровь.

Риндо невозмутимо отпустил руку покрасневшего Такемичи и поправил очки.

— Я просто проверял, не застряло ли у него что-то в зубах. Медицинский осмотр, понимаешь?

Ран расхохотался, хлопая брата по плечу.

— О, конечно! Очень тщательный осмотр. Ханагаки-кун, ты как, прошел проверку?

Такемичи закрыл лицо руками, мечтая провалиться сквозь землю.

— Вы... вы оба ненормальные, — пролепетал он.

— Мы Хайтани, — хором ответили братья.

Ситуация накалялась. Ран и Риндо начали негласную войну за внимание Такемичи. Если Ран дарил цветы, Риндо приносил целую корзину экзотических фруктов. Если Ран звал в кино, Риндо перехватывал Такемичи по дороге и вел в зал игровых автоматов.

Сам Такемичи чувствовал себя как между двух огней. Ему нравился Ран с его элегантностью и поддразниваниями, но и Риндо с его скрытой заботой и серьезностью вызывал трепет.

Кульминация наступила в один из вечеров в квартире братьев, куда они затащили Такемичи под предлогом «обсуждения важных дел банд».

— Итак, Ханагаки, — начал Ран, разливая чай (что выглядело крайне подозрительно в его исполнении). — Нам нужно решить один вопрос. Мой брат утверждает, что ты предпочитаешь его компанию.

— Я этого не говорил, — перебил Риндо. — Я сказал, что я ему больше подхожу. Я надежнее.

— Ты скучный, Рин-рин, — парировал Ран. — А Такемичи любит веселье. Правда, милый?

Такемичи сидел на диване, зажатый между двумя братьями, и чувствовал, как у него начинает дергаться глаз.

— Послушайте... — начал он, но Риндо вдруг придвинулся вплотную.

— Нет, это ты послушай. Ран думает, что может просто забрать тебя себе, потому что он старший. Но я не собираюсь отступать.

— Вот именно, — Ран обнял Такемичи за плечи, притягивая к себе. — Мы долго спорили, пытались строить козни друг другу... Но потом поняли одну вещь.

— Какую? — шепотом спросил Такемичи.

— Мы Хайтани, — Риндо взял Такемичи за свободную руку. — А Хайтани никогда не делятся тем, что им принадлежит. Но друг с другом мы всегда договариваемся.

Такемичи округлил глаза, осознавая масштаб катастрофы.

— Вы хотите сказать...

— Мы хотим сказать, — Ран нежно коснулся губами его виска, — что тебе не нужно выбирать. Мы забираем тебя вдвоем.

— Но это же... так нельзя! — воскликнул Такемичи, хотя сердце предательски забилось чаще.

— Кто нам запретит? — усмехнулся Риндо, целуя его ладонь. — Майки? Он сам ненормальный. Твои друзья? Они нас боятся.

Ран перехватил инициативу и снова поцеловал Такемичи, на этот раз глубоко и властно. Риндо не остался в стороне, притираясь к боку парня и шепча на ухо всякие непристойности, от которых Ханагаки стал пунцовым.

Попытка Риндо «забрать Такемичи себе» официально провалилась, потому что Ран был слишком уж настойчив, а сам Такемичи... Такемичи был слишком добрым, чтобы разбивать сердце хотя бы одному из них.

— Ну что, Ханагаки-кун, — прошептал Ран, когда они наконец отстранились, оставив парня тяжело дышать. — Двойная ставка. Ты готов к такой игре?

Такемичи посмотрел на Рана, затем на Риндо. В их глазах светилось не только привычное безумие, но и странная, почти пугающая преданность. Он вздохнул, понимая, что его спокойная жизнь официально закончилась.

— Кажется, у меня нет выбора, да? — обреченно, но с легкой улыбкой спросил он.

— Выбор есть всегда, — Риндо притянул его к себе, заставляя лечь головой на свои колени. — Но этот — самый лучший.

Ран устроился рядом, перебирая светлые кудри Такемичи.

— Добро пожаловать в семью, Такемичи. Теперь ты — наше общее сокровище.

В ту ночь в Роппонги было особенно тихо, и только в одной квартире горел свет, где двое самых опасных братьев Токио наконец нашли то, что не смогли бы поделить ни за какие сокровища мира. И это «что-то» сейчас мирно засыпало, чувствуя себя, как ни странно, в полной безопасности.